Запретные наслаждения - Бертрис Смолл

– Угу.

– За ужином будем пить вино, – поспешно вставила Эмили.

– В таком случае с меня хватит хереса, если он у вас есть.

– Один херес! – объявил Сэм, отставляя шейкер. – Сейчас будет подано! Я Сэм Зелигман, городской доктор. Моя жена, Рина.

– Вы подвозили Эмили в город, верно? – спросил Девлин, вспомнив, где видел Рину Зелигман. – Вы сестра Эрона Фишера. Я прав?

– Младшая сестра, – ухмыльнулась Рина. – Ему было почти восемь, когда я появилась на свет. Принц семейки, до моего рождения, разумеется.

– И он ее боится, – выдала Эрона Эмили.

– Так и следует быть, – самодовольно ответила Рина. Девлин весело рассмеялся.

– А вот я единственный ребенок и завидую тем, у кого есть брат или сестра.

Все это время Эмили то и дело бегала на кухню, чтобы проверить, как обстоят дела с ужином. Наконец она объявила, что все готово, и собравшиеся направились в столовую. Заняв место во главе стола, она попросила Девлина сесть напротив. Зелигманы устроились по бокам.

– Разрежете ростбиф? – попросила она, ставя перед ним блюдо с мясом. На нем лежали специальные нож и вилка с костяными ручками, очевидно, очень старые.

На вкус Девлина, мясо было приготовлено идеально: сверху среднеподжаренное, в середине – с кровью. Он спросил, кто что предпочитает, и разложил ломтики по тарелкам. Затем Эмили забрала блюдо, поставила на буфет и обнесла гостей поджаристым картофелем и свежей спаржей. На столе стояли также два соусника, с мясным и голландским соусами. Эмили, успевшая испечь горячие булочки, добавила к блюдам серебряную масленку с маслом и маленькие тарелочки с помидорным салатом.

Из разговора за столом Девлин узнал, что предки доктора Сэма были одними из первых поселенцев в Эгрет-Пойнт. К удивлению Мика, оказалось, что Зелигманы прибыли в Америку в 1709 году. Мало кому было известно, что в начале восемнадцатого века множество еврейских семей эмигрировало в колонии.

– Мы боролись за революцию, – гордо объявил доктор. – На стороне победителей, разумеется.

– А потом его прапрадед женился на девушке из Верхнего Ист-Сайда, семья которой перебралась в Америку из России во время погромов, – добавила Рина.

– Именно это делает нашу страну столь великой! – добавила Эмили. – Такое чудесное смешение народов и культур!

Втайне она радовалась, что попросила Зелигманов помочь ей скоротать этот вечер: наверное, ей было бы неловко наедине с полузнакомым человеком.

Когда они доели почти все, что стояло на столе, Эмили и Рина убрали посуду и отправились за десертом.

– Боже, какое обаяние! – восхищалась Рина, очищая тарелки, перед тем как установить их в посудомоечную машину. – Выглядит как кельтский принц! И этот восхитительный ирландский акцент!

Она мечтательно вздохнула.

– Да, он очень мил, – пробормотала Эмили.

– Вот как? – хмыкнула Рина, пристально вглядываясь в приятельницу. – О Господи, тебя тянет к нему, верно, Эмили Шански? Но почему бы и нет?

– Я даже не знаю его! – запротестовала Эмили. – Мы встретились только во вторник и с тех пор один раз говорили по телефону. А сегодня уже пятница.

– Говорю, ты к нему неравнодушна, – с улыбкой настаивала Рина. – Я столько лет знаю тебя, Эм, и не видела, чтобы мужчина так тебе нравился. Иногда мне даже казалось, что ты лесби.

– Я не лесби и вполне равнодушна к Девлину, – парировала Эмили. – Просто у меня нет времени на мужчин, и к тому же совсем не хочется повторять ошибки Кэти и Джо. Не представляешь, как трудно мне приходилось в школе, когда те же самые преподаватели, что учили родителей, во все глаза наблюдали за мной, ожидая, пока я покрою себя позором.

– Им в голову не приходило, что твоя мать, как ты выражаешься, покрыла себя позором, пока она не закончила школу и не поступила в Уэллерсли, – возразила Рина. – Благодаря твоим бабушкам ее положение никого в Эгрет-Пойнт не удивило.

– Поэтому мне и было так тяжело. Кэти всех одурачила. Вот они и присматривались ко мне, не пойду ли я по ее стопам? Иначе почему я так трудилась, чтобы поскорее убраться отсюда в колледж?

– Все это было и быльем поросло, – отмахнулась Рина. – Теперь ты известная писательница, да еще заполучила потрясного нового редактора. Он не женат. Вы оба свободны. Черт, да на твоем месте я немедленно затащила бы его в постель!

– Почему мне все только об этом и твердят? – вырвалось у Эмили.

– Все? А кто еще?

– Саванна. Я говорила с ней вчера. Он был ее редактором в Лондоне, и я хотела побольше узнать о нем, – пояснила Эмили.

– И? – с таким откровенным любопытством выпалила Рина, что Эмили невольно рассмеялась.

– По словам Саванны, женщины летят на него, как мухи на мед, но он привык сам выбирать себе подружек. Сомневаюсь, что я в его вкусе.

– А мне так не кажется. В конце концов, он ирландец. Они любят женщин умных, хороших стряпух, которые к тому же в нужные моменты оказываются чуточку беспомощными. Ты же можешь изобразить беспомощное создание, дорогая? Кстати, где десерт?

– В холодильнике. И мне никогда не приходилось изображать беспомощность.

Рина открыла дверцу холодильника и вытащила большую стеклянную миску.

– И не пытайся убедить меня, что ты не думала увидеть его у себя между ног, потому что я в жизни этому не поверю. Только женщина, высеченная из камня, способна устоять перед этим человеком. Что это у тебя? – Она подозрительно заглянула в миску.

– Я никак не могла выбрать между муссом и шоколадным бисквитом. Поэтому сделала шоколадное печенье «дамские пальчики» и шоколадный мусс с клубникой.

– Ты точно к нему неравнодушна, – хмыкнула Рина.

– Почему ты так решила?

До чего же совестно, что тебя видят насквозь! Неужели и Майкл Девлин обо всем догадался?

– Двойной шоколад – верный признак влюбленности, – изрекла Рина.

Эмили залилась краской.

– Как по-твоему, он заметит? – нервно пробормотала она.

– Нет, – заверила Рина. – Но, думаю, ты тоже ему нравишься.

– Рина, мы только что встретились! – раздраженно бросила Эмили.

– Послушай, милая, если я в чем и разбираюсь, так это в мужчинах. Знаю, знаю, я вышла за Сэма в двадцать лет. Но все же мне известна природа мужчин. Дело не в том, сколько времени вы знакомы. Весь вопрос в мгновенной химической реакции между мужчиной и женщиной. А эта самая реакция уже произошла. Ни о чем не думай, просто наслаждайся происходящим. Ты всю жизнь тяжко трудилась, пытаясь загладить то, что называешь ошибкой Кэти и Джо. Но ты не была ошибкой, Эмили, поверь мне. Твои родители дружили едва ли не пеленок. Ты – закономерный плод этой нежной дружбы. И не стоит стараться быть святой, чтобы замолить их грехи. Они создали тебя и разошлись. Каждый жил своей жизнью. Пора и тебе жить своей, милая. Кстати, у тебя нет взбитых сливок для этого дьявольского творения?