Свадьба во спасение - Эмма Дарси

— Как Меган обошлась с тобой, Джонни? спросил Рик.

— Согласилась принять финансовую помощь, уклончиво ответил Джонни.

— Джонни, ты же прекрасно понимаешь, что он спрашивает не об этом, — вступил в разговор Митч.

Джонни горестно вздохнул.

— Враждебность сменилась пассивной нейтральностью. Но я работаю в этом направлении, дайте время…

— Как раз времени у тебя не так и много, — напомнил Рик.

— Меган не приемлет моей… мои интересы.

Но мне кажется, что сегодня мы сломали некоторые барьеры.

— Я беспокоюсь о ней, — сказал Митч. — Она выглядит потерянной.

Джонни не понравились слова друга, и он нахмурился. ;

— Меган — дочь Патрика. Она справится.

— Было бы хорошо, если бы вы подружились до твоего отъезда, Джонни.

— Я работаю над этим, — повторил Джонни.

— Она еще так молода, — заметил Митч.

— Не так уж и молода. Она справится, я не сомневаюсь, — заметил Джонни.

— Молода в том смысле… чтобы понять тебя.

Ты же всегда был немного ковбоем, Джонни. — Ты же был… деликатным этим утром, да?

— Черт возьми! Если я ковбой, то она… колючий кактус.

Рик рассмеялся.

— И эти колючки вонзились в твою кожу?

Глубже, чем Джонни хотелось бы признать.

— Я же сказал, что работаю в этом направлении.

— Смягчи ее, очаруй. Ты же мастер в этом деле, посоветовал Митч.

Особенно если учесть, что его обаяние не действует на Меган.

— И все-таки постарайтесь стать друзьями.

Друзьями.

Похоже, с этим как раз и будут проблемы. Конечно, удобнее и спокойнее стать друзьями, объединенными общей целью. Надо признать, после их разговора Меган перестала отпускать в его адрес свои ехидные замечания, согласилась со всеми финансовыми предложениями, которые сделал Джонни и юридически оформил Митч, и даже изложила ему наиболее насущные проблемы Гундамурры.

Но глаза ее были при этом тусклы, голос ровным и безжизненным. И хотя Джонни не мог не испытывать глубокого уважения к тому, как она управляется с огромным хозяйством, он никак не мог справиться с желанием утешить ее и приласкать. Но Меган больше не была маленькой девочкой.

Он поймал себя на том, что все больше и больше думает о ней как о женщине, не может отвести взгляд от ее рта, маленьких ушек, завитков рыжих волос, выбившихся из тугого узла на затылке.

Должно быть, на него подействовал утренний разговор о браке и сексе, породив ненужные мысли и желания, которые отнюдь не отличались благородством. Познала ли она наивысшее удовольствие в объятиях мужчины, или парень — а может быть, парни? — из колледжа был грубияном и эгоистом, заботившимся только о собственном удовольствии? Если так, — то он хотел бы освободить ее от этих тягостных воспоминаний, заставить перестать прятаться от жизни.

А может быть, он просто хотел Меган?

Конечно же, ее пламенная гордость не могла не пробудить в нем пещерного человека, желающего утащить добычу в пещеру, сорвать с нее одежду, под которой она намеренно скрывает свою сексуальность, и заставить ее признать, что она женщина.

Но Меган отказывается видеть в нем мужчину.

Не говоря уже — мужа…

Кроме того, он действительно должен вернуться в Аризону, чтобы закончить фильм. Не самое удачное время для установления отношений с Меган, но вот когда он вернется через несколько месяцев… Джонни вдруг понял, что хотел бы увидеть теплоту и радость в ее глазах, ну, может быть, с искорками насмешки.

Общежитие было пустым — ни одного временного работника. В Гундамурре остались только те, кто жил здесь постоянно.

Все трое одновременно посмотрели на койки, на которых когда-то спали, вспомнили страхи и мечты, которыми они делились друг с другом в ночной тиши.

Джонни твердо решил после завершения съемок сделать перерыв в своей творческой карьере, вернуться в Гундамурру и пожить здесь подольше, чтобы понять, сможет ли он быть здесь счастлив. Он прошел большой путь с тех пор, как ему было шестнадцать, многого добился, но его всегда тянуло домой, в Гундамурру.

А вот теперь и Патрик позвал его.

Это было его последним желанием и последней волей — чтобы он, Джонни, разделил Гундамурру с Меган.

Или он призван только спасти ее от банкротства, убедиться, что дела пошли на лад, а затем отдать свою долю Меган, как ответный жест на тот бесценный дар, каким стала для них всех любовь Патрика.

Что было в голове Патрика, когда он составлял завещание? Но для Джонни было долгом чести выполнить его последнюю волю.

И все же — в чем заключается правда?

Мысли Джонни были отрывочными и противоречивыми, и он чувствовал, что не готов поделиться ими даже с друзьями. Его чувства к Меган… Это было очень личным.

Они покинули общежитие, пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по своим комнатам. На миг Джонни испытал зависть к своим друзьям, рядом с которыми сейчас лежали в постели их жены — женщины, которые любили, знали и понимали их. Джонни прошелся по веранде, опоясывающей дом по периметру, затем остановился у двери своей комнаты, чувствуя себя слишком возбужденным и неспокойным, чтобы пытаться уснуть.

Он облокотился на перила веранды, взгляд его остановился на единственной сохранившейся зеленой лужайке — она поливалась водой из подземного источника по специально проложенной трубе. Это было лужайка жены Патрика. В каждом из четырех углов лужайки росло перечное дерево, под которым была установлена скамейка.

Именно на этой лужайке и этих скамейках собирались все обитатели Гундамурры в сочельник, пели рождественские гимны и веселились. Джонни обычно играл на гитаре и запевал…

Внезапно он выпрямился.

На одной из скамеек кто-то сидел.

Меган Он инстинктивно понял это, прежде чем разглядел сидевшего.

Меган одна, не спит… как и он.

Он не успел подумать, что, может быть, она хочет побыть одна, — ноги сами понесли его к скамейке. Она не должна сейчас быть одна, он не хочет, чтобы она чувствовала себя одинокой. Патрик велел ему быть рядом с ней.

Пульс Меган участился — Джонни увидел ее.

Он идет к ней.

Она хотела поговорить с ним, перехватить, когда он пойдет в свою комнату, но ее решимость быстро таяла по мере того, как он приближался.

Она знала, что они втроем — Джонни, Митч и Рик ходили в общежитие, где жили когда-то, и вдруг почувствовала, что, по сути, ничего не знает о том, что привело их сюда двадцать два года назад. Но ведь ей было всего шесть лет, когда Патрик привез в Гундамурру трех шестнадцатилетних подростков.