Папарацци - Елена Макарова

Мой крошечный наряд официантки и так мало что прикрывал, но Андрею, словно было этого недостаточно, и он желал изучить то, что осталось скрытым. Пальцы судорожно перебирали несколько ярусов оборки юбки, пока не добрались до моих ягодиц и до боли не сжали их. Инстинктивно я выгнулась и бедрами подалась вперед, впиваясь ногтями в плечи Андрея. Как дикой кошке хотелось царапаться и кусаться. Почему-то именно он, именно этот мужчина, вызывал у меня подобные желания. Я никогда не была распущенной.

Частое дыхание коснулось щеки и защекотало ухо, когда Андрей, оторвавшись от моих истерзанных поцелуями губ, тихо прошептал:

— Наверху есть vip-комнаты…

Меня словно током ударило. Разряд прошёлся по позвоночнику, щелкнув, как кончиком хлыста, по замутнённому сознанию и отрезвил.

— Да пошел ты! — на одном дыхании выпалила, наплевав на опасность быть обнаруженной тем пьяным амбалом. Как говорится, из двух зол…

— В чем дело? — Андрей все удерживал меня, тогда как я делала попытки вырваться из его лап. — Что опять взбрело тебе в голову? — этот кретин либо притворялся, либо действительно не понимал, что меня так взбесило.

— Пошел ты! — повторила, глядя ему в глаза, и на этот раз он не стерпел.

— Я раньше сомневался, а теперь точно уверен, что ты психованная! — и с силой сжал мои плечи. — Сначала целуешь, потом орешь как полоумная, когда я намекаю на продолжение.

— Это ты, похоже, больной — озабоченный! Для тебя любой жест со стороны женщины — приглашение в постель?

— Возбуждение от поцелуев женщины, знаешь ли, здоровая реакция любого нормального мужика, — без смущения привел аргумент. — И еще больше тебя удивлю, но при возбуждении естественно желание получить удовлетворение — секс!

Не сомневаюсь, что он способен оправдать все, что угодно, только не учел мое мнение по поводу этого. С чего он решил, что я кинусь ублажать его?

— Да не хотела я тебя целовать! — прямо заявила, если этот осел сам этого не понял.

— Не хотела? — переспросил, будто не расслышал. Бесконечно долгие секунды он молчал, а я наблюдала, как в его глазах поднимается волна холодной ярости. Наверное, его величество Самоуверенность задел тот факт, что кто-то не спешит прыгать в его постель по щелчку пальцев. — Не переживай, в отличии от того пьяного остолопа у меня хватит денег, чтобы купить тебя, — так же ровным ледяным тоном произнес.

Я не выдержала и опустилась до рукоприкладства — залепила ему пощечину. Но то была лишь малая часть того, что мне хотелось с ним сделать.

— Какого х*я!? — ошеломлённо воскликнул. А я тем временем ударила по второй щеке, пока он до конца не пришел в себя от первой пощечины. Он перехватил мою руку, когда я замахнулась в третий раз. — Знай свое место, и не переходи рамки.

— Боюсь спросить, какое место ты мне отвел рядом с собой. — Я бы надавала ему еще с десяток пощечин, но гад теперь крепко держал меня за запястья. — Девочки на одну ночь? Подстилки? — Тогда я впустила в ход зубы и укусила его за плечо, так словно собиралась вырвать кусок плоти. Андрей вскрикнул от боли и рефлекторно разжал руки, давая мне свободу.

— Ты больная на всю голову! — растирал ладонью укушенное место. — Тебе лечиться надо!

Я зло пыхтела, глядя на него, и едва сдерживала себя от еще более позорных поступков. Нельзя было больше здесь (рядом с Андреем) оставаться, и сбежала в раздевалку персонала, чтобы поскорей снять с себя эту дрянную форму и убраться отсюда. Меня уже не волновал ни месть здоровяка, что, возможно, искал меня по всему зданию, ни зарплата за одну-единственную смену в этом гадюшнике.

Без разбирательств и претензий я оставила форму в раздевалке, и решила уйти по-английски. Я беспрепятственно покинула клуб, и ни капли не сомневалась, что к этому приложил руку Андрей, потому что он был единственным, кто следил за тем, как я бросила сумку на заднее сидение и села в машину. Он великодушно позволил мне уйти. Только оставался вопрос: зачем ему всё это? Будто желая получить ответ, я посмотрела на Андрея.

Он стоял на пороге клуба, делал глубокие затяжки и медленно выпускал клубы дыма в воздух. Не думала, что он курит. Мысли уносило в опасном направлении, воскрешая в памяти момент последнего поцелуя. Поймала себя на мысли, что его вкус был с оттенками выдержанного виски и цитрусовых, а не отравляющего никотина.

Встряхнулась, чтобы перестать думать о том, что стоило бы забыть, но не могла оторвать глаз от Андрея. Он всего лишь смотрел, а у меня было ощущение, будто снова касается моего тела. Волна возбуждения прошлась по телу, фейерверком вспыхнув в низу живота.

Вдруг захотелось вернуться и продолжить начатое. В предложенной им vip-комнате, прямо в клубе — всё равно где, лишь бы продолжить.

Андрей прав, я действительно больная. Хотеть мужчину, который вызывает у тебя только ненависть и агрессию — ненормально. Рядом с ним я становлюсь совершенно ненормальной.

Я подняла руку и показала ему средний палец. Знаю, глупо. Просто мне нужно было увидеть его разгневанное лицо, чтобы хоть как-то остудить свой пыл, и перестать воспринимать его как умопомрачительного сексуального мужчину, что совсем недавно так неистово целовал меня. Я готова ненависти, но не к любви.

Этот гад даже бровью не повел, лишь чуть улыбнулся одними уголками губ, продолжая, как ни в чем не бывало, курить. В клубах дыма он выглядел как демон из преисподней. Мой личный демон-искуситель.

Я нажала на газ, и моя несчастная побитая временем машина со стоном сорвалась с места. Мне хотелось только одного — скорей избавиться от этого тяжелого, не сулившего ничего хорошего, взгляда Андрея Соболева.