Чужая жена для главы мафии - Виктория Вестич

Стою перед ним абсолютно голая и проклинаю сама себя за тот дурацкий жест, что совершила. Ну зачем было самостоятельно снимать это дурацкое платье?! Это словно тигра за усы дергать и дразнить. Что я хотела добиться этим?

Словно в подтверждение моих мыслей, Север оказывается рядом и легко подхватывает меня на руки.

— Ты что делаешь? — охаю испуганно.

— Несу тебя на руках, — ехидно ухмыляется он.

Ногой толкает дверь в ванную и ставит меня прямо в просторную душевую со стеклянными дверцами.

— Я не успел принять душ, — поясняет Артур, вскидывая уголок губ в издевательской усмешке, — так что примем его вместе.

На автомате отступаю на шаг, почти вжимаясь в прохладную стену, и с надеждой бросаю взгляд за спину Севера. Он загораживает практически весь выход — огромный, массивный, брутальный. Можно попробовать прошмыгнуть мышкой мимо него, но разве пробежишь мимо такого? Даже если удастся, он сцапает меня сразу, я и до двери не успею добежать.

Пока я лихорадочно размышляю, Север неторопливо снимает рубашку, обнажая накачанный торс, и отбрасывает ее в сторону. Поневоле замечаю татуировки, увивающие его тело и предплечья рук. Даже на секунду ловлю себя на мысли, что это чертовски красиво. Когда Север берется за бляшку ремня, застываю, не в силах отвести взгляда от дорожки волос, убегающей за край брюк.

— Хочешь помочь?

— Что? — во рту пересохло и язык почти не слушается.

— Просто ты так смотришь, — усмехается он, склоняя голову набок. — Иди сюда, помоги мне.

— Не боишься? Вдруг я что-нибудь важное тебе зажму? — огрызаюсь в ответ.

— А ты осмелела, — фыркает насмешливо Артур и сам расстегивает ширинку, а после одним движением стягивает брюки вместе с боксерами вниз.

Вот теперь мне точно не до смеха становится! Особенно когда Север оказывается рядом. Воздух внезапно раскаляется до предела и обжигает легкие — я дышу часто-часто, но все равно задыхаюсь, будто кислорода нет совсем. А он следит жадно за моей реакцией, упиваясь растерянностью и смущением, от которых горят щеки.

Артуру будто нравится со мной играть, как кошка с мышкой. Он убирает мою ладонь с груди и сжимает пальцами сосок. Судорожно сглатываю, глядя на него снизу вверх забитым испуганным взглядом. А Север, хищно сощурившись, ведет пальцы вниз, по изгибу талии.

— Не надо… — одно движение губ, голоса даже не слышно.

Теплые струи воды ударяют неожиданно: я вздрагиваю, все так же пытаясь слабо прикрыться руками. Мужчина привлекает меня к себе, по-хозяйски оглаживает бедра.

— И где он тебя смог подцепить такую, м?

— Кто? — вопрос звучит так неожиданно, что я теряюсь.

— Твой муж, конечно. Или ты уже забыла о нем?

Его острый цепкий взгляд впивается в меня. Мне кажется, что Север ждет ответа и я только распахиваю рот, чтобы промямлить что-то неловкое, как он шагает вплотную и между нами не остается ни миллиметра свободного пространства. Он вжимает меня в стену всем телом, нагло впивается в губы, словно берет свое. Порывисто, настойчиво, страстно, нагло. Сносит мощной волной — не будь я прижатой к стене, точно бы сползла на пол, настолько ватными становятся ноги.

Север

Миниатюрная, сладкая, аппетитная. Паша либо идиот, либо импотент — жить рядом с такой девушкой и сдерживаться? Ее так и хотелось попробовать, как сахарный леденец. Провести языком по бархатистой на вид коже, оставить влажную дорожку и следить, как помешанный, за тем, как следом появляются мурашками. Или сжать крепкую девичью грудь в ладони, опалить горячим дыханием шарик соска, ущипнуть… Чтобы затвердели, встали, выдавая желание. А потом сжать в пальцах задницу, дернуть на себя и…

Паша точно конченый идиот. А может, он вообще гей? Или он настолько боится его, что даже думать о сексе с Алиной боялся? Хотя в том, что Паша боится, Север был уверен. Только дурак не станет бояться его — человека с такой властью и связями. Способного в порошок стереть того, кто встанет на пути. Ни пыли, ни воспоминаний не останется.