Знак Нефертити - Вера Колочкова

— В кредит?!

— Ну да…

— Ясно. А на что жить собираетесь, если не секрет? Гере, как я понимаю, еще персональную выставку не устраивают?

— Ну, мам… — стрельнула глазами в сторону кухни Лерка, где Гера колдовал со своим особенным кофе.

— А что — мам? Ты что вообще творишь, Лерка?

— А что я творю? Всего лишь телевизор купила…

— Да, если б купила! Чтобы купить, надо сначала денег накопить, а не поступать так легкомысленно! Это что, он тебя надоумил? — повела головой в сторону кухни.

— Мы вместе принимаем решения, мам.

— Ага, вместе… Только зарплату на службе ты одна получаешь, и совсем небольшую, чтобы вот так в кредиты залезать… Не удивлюсь, если он тебя заставит и денежные кредиты оформлять!

— Да никто никого не заставляет, мам… И вообще, это наши с Герой дела. Мы сами знаем, что делаем.

— То есть… Ты хочешь сказать — не твое дело, да? Не лезь в мою личную жизнь?

— Ну… В общем, примерно так.

— Ну-ну… Я, конечно, не собираюсь лезть в твою личную жизнь, но уже предполагаю, чем для меня твой кредит обернется… Готовься, мать, деньги на очередной взнос выкладывать…

— Это исключено, мам. Уверяю тебя.

— Ну что ж… Ты сказала, я услышала. Тем более я и не смогу… Я же… Эх, Лерка, Лерка, что же ты делаешь со своей жизнью…

Внезапно подступило к горлу, заколотилось внутри отчаянием. Почувствовала, как предательски задрожали губы, как свело слезной судорогой лицо. И будто последний удар — жалостливо-испуганный голос Лерки:

— Ну, мам… Ну плакать-то зачем, чего уж ты так…

Махнула рукой, быстро вышла из комнаты, закрылась на защелку в ванной. Слезы будто того и ждали, брызнули из глаз потоком. Ну как, как она ее, такую безалаберную, на съедение этому Гере оставит? Оберет же до нитки… А если не оберет, так сама отдаст… Нахлебается она с ним, ой, нахлебается… А главное — ведь не докажешь ей ничего. Пыталась уже, и не один раз — все бесполезно. Только и твердит, как заведенная — мы с Герой любим друг друга, мы с Герой любим друг друга… Вот и получается, что любовь зла, полюбишь и… художника, если перефразировать. Хотя какой он, к чертовой матери, художник, где — художник, если в квартире и намека ни на какие художества нет? А Лерку уверяет, будто мастерская у него есть… А она верит, дура…

— Мам… — тихо поскреблась Лерка в дверь ванной. — Ну хватит, мне перед Герой неудобно… Выходи, мам…

Надо же, ей еще и неудобно! Мать плачет, а ей, видишь ли, перед Герой неудобно!

— Да, я сейчас выйду… — прогундосила слезно, быстро подсунувшись к зеркалу.

Плеснула в лицо холодной водой, потрясла головой, нервно сбросила прядь со лба. Вдохнула, выдохнула. И улыбнулась сама себе горестно — совсем расклеилась, Анька, тряпка… Давай соберись…

Вышла — и встретилась с их настороженными глазами. Стояли оба в комнатном дверном проеме, плечом к плечу, будто поддерживая друг друга. Сплотились, стало быть, в борьбе. То есть это против нее — в борьбе.

— Мам, пойдем кофе пить?.. — то ли пригласила, то ли спросила Лерка, отступая на шаг.

— Да, Анна Васильевна… — услужливо подхватил Гера, — кофе, когда холодный, уже невкусный. А я старался…

— Ну что ж, пойдем, если старался, — улыбнулась она через силу, с трудом подавив в себе запоздалый слезный спазм, — попробуем, что у тебя там за кофе…

Надо же, и впрямь вкусно. Немножко терпкостью отдает, приятной незрелостью зерен. И привкус особенный…

— Я еще кардамона добавил, Анна Васильевна. Чувствуете?

— Да, Гера, чувствую. Очень вкусно.

— Ну, я же старался… — расплылся он в улыбке под одобрительным взглядом Лерки, — я знаю, как вы сей напиток уважаете… Вам пиццу еще положить, Анна Васильевна?

— Ну, положи…

Она усмехнулась про себя, наблюдая за его стараниями. Ишь, хлебосольный хозяин… А она, стало быть, в гости к нему пришла. И это ничего, что у нее дочь тут живет, все равно — в гости! А значит, и слова лишнего не скажи… Попила кофейку, получила порцию гостеприимства и проваливай. Ну, нет, художник Гера, не на ту напал…

— В общем, так, ребята, — чуть подалась вперед, хлопнула ладонями о стол, — у меня в конце года будет хорошая премия, и потому — ладно уж, так и быть… дам я вам денег, закроете свой кредит. Почем плазму-то брали, не сильно дорого? Только уговор — на будущее никаких…

— Не надо, мам! — не дала ей закончить фразу Лерка. — Не надо. Мы сами справимся.

Перебила тихо, но твердо. Но глаз от чашки с кофе не подняла, лишь стянула губы скобкой да слегка дрогнула крыльями аккуратного ровного носика. Гера, глянув на Лерку, тоже часто закивал головой, виновато улыбаясь:

— Да, да, Анна Васильевна… Спасибо, конечно, но мы как-нибудь сами. Извините.

— Ну… Ну, хорошо… Сами, так сами, как хотите… — обескураженно пожала она плечами, чувствуя себя страшно обиженной, — я просто хотела сказать, что с кредитами вообще шутки плохи, можно в плохую историю вляпаться. Все-таки надежнее сначала денег подкопить, потом уж…

— Ой, да почему, мам? — с досадой подняла на нее глаза Лерка. — Если есть возможность купить сразу — почему нет? Ничего, потихоньку рассчитаемся. Да сейчас все так делают, давно уж никто в кубышку не складывает!

— Ну да, все… Вот все вы лишними процентами торгашей и кормите! Потому вас в кредиты рекламой и зазывают, дураков нетерпеливых!

— Ну почему же сразу дураков, Анна Васильевна? — мягко возразил Гера, подливая ей в чашку кофе. — Кредит — не такое уж и плохое дело. Вот, к примеру, телевизор… Мы уже сегодня им пользуемся, правда? А если бы копили… Нет, неблагодарное это дело — деньги в кубышку складывать. Мещанством попахивает. Да и вообще — жизнь в состоянии отсроченного гедонизма чревата невротическими заболеваниями.

— То есть? Не поняла…

— Гера хотел сказать, что накопительство — опасная штука, мам, — торопливо подхватила Лерка, блеснув в сторону Геры глазами, — опасная и весьма заразная. Некоторые так им увлекаются, что потом забывают, на что копили. Так и живут всю жизнь в состоянии накопительства.

— Ну уж… Я думаю, вам эта зараза не грозит. Мы, значит, мещане, а вы все из себя продвинутые, да? Может, еще и в ипотеку влезете?

— Может, и влезем. Потом, со временем.

— Ох, Лерка, не пугай меня…

— Да вы не расстраивайтесь заранее, Анна Васильевна! — мягко вступил в их диалог Гера. — Что ж делать — время сейчас такое. На Западе вон все в кредит живут. И в Америке…

— На Западе и в Америке люди работают и зарабатывают, Гера, — вложила она в голос каплю ехидности. Как ей показалось, едва заметную.

Но Гера заметил. Дернул уголком рта, слегка поелозил на стуле, перекидывая ногу на ногу, коротко глянул на Лерку.