Если б не было тебя - Инга Максимовская

Наверное не стоит мне смотреть столько романтических комедий. Наверное просто у нас совсем другой менталитет. Но ведь это же неважно. Совсем – совсем. Главное, на моем пальце сверкающее граненым бриллиантом колечко.

Это случилось два дня назад. А мне до сих пор кажется, что я парю в волшебном пространстве, постоянно повторяя себе – «Я невеста». Странно только, что Женька до сих пор не познакомил меня со своей семьей.

Вредный солнечный луч, смещается с волос моего любимого и щекочет его лицо. Я вижу, как трепещут ресницы моего мужчины. Он проснется недовольный, потому что пришел домой уже под утро. Ворчливо встанет с кровати и пойдет в душ. И я буду вдыхать аромат пены для бритья, и геля для душа, и накрывать на стол. Себе кофе. Моему будущему мужу коллекционный чай. купленный мною в маленькой лавке в каком – то закоулке огромного города. Простые, житейские, мелкие радости. А еще я буду гнать из души темную, вихрящуюся ревность, предательски терзающую мне душу своими уродливыми щупальцами. И постараюсь забыть о салфетке, найденной в кармане Женькиных брюк, с логотипом дорогого бара, на которой неровным почерком выведены цифры телефонного номера и имя Анхелика. Дурацкое имя сисястой стриптизерши. Я не лазила по карманам, это унизительно. Просто подобрала брюки, брошенные Женькой, с пола, чтобы повесить в шкаф. Салфетка сама выпала на, покрытый ковром, пол, похожая на умерший осенний лист.

- Я скоро стану женой,- улыбаюсь, гоня боль. В конце – концов, то что он взял номер ничего не значит. А может это Борис возжелал мимолетной интрижки. А салфетка просто случайность. Просто глупый розыгрыш.

- Ты снова витаешь в облаках? – шепчет Женька мне в ухо, прижимаясь к моей спине обнаженным торсом. – Детка, я опоздаю на работу. Ты прости, что я пришел поздно. Переговоры затянулись.

- Ты пришел рано. Раноутром- улыбаюсь я, стараясь удержать улыбку. Нет. Я не стану подозрительной женой, старающейся держать мужа не коротком поводке. Я верю моему мужчине, и так будет всегда. Мы идеальная пара. Станем идеальной семьей.- Жень, когда ты меня познакомишь со своей семьей?

Простой вопрос, который сам срывается с моих губ. Настолько естественно, что мне самой становится не по себе. Он замирает на месте. Да ведь ему самому просто не пришло в голову, что это будет правильным. Что я хочу познакомиться с его родителями, сестрой. Что это естественный ход вещей.

- Это так важно? – ухмыляется Женя.

- Для меня да.

- Что-то ты не больно спешишь познакомить меня со своими близкими. Лер, ну к чему эти условности? Я сделал предложение, мы почти семья. Мне нужен статус семейного человека, понимаешь? Должность, которую мне предложили, подразумевает наличие у меня семейного положения. Иностранцы очень трепетно относятся к институту брака, понимаешь? Топ менеджер мирового бренда должен быть импозантным и серьезным. Лерка, у нас впереди целая жизнь, целый мир. Представляешь, какие перспективы открыты? Зачем вымарывать все дурацкими стереотипами.

- У меня никого нет.

Мой мир вдруг дает трещину. Она небольшая, но опасная. Порой, такие незначительные «ранки» начинают расползаться с тихим треском, словно паучья паутина. И ты не можешь ничего предпринять, чтобы предотвратить неизбежное. И понимание того, что тебя просто пользуют, для достижения своих наполеоновских целей становится болезненным откровением. Но ты ничего не можешь сделать, потому что знаешь, что он – твоё счастье. И ты пойдешь за ним на край света.

Я улыбаюсь. Как и всегда, когда из омутов моей души прорываются аккуратно запрятанные туда бесы. Улыбаюсь, потому что так проще всего скрывать боль, страх и беспросветную тьму, лезущую на свет.

- Ну хорошо. Я позвоню маме. Извини. Я не хотел тебя расстраивать. Что там у нас на завтрак, дорогая женушка? Я, кстати, уже договорился с рестораном. Зал на пятьсот человек вас устроит, моя королева?

- Мне некого приглашать, - шепчу, пытаясь скинуть с себя ощущение гадливости. Я думала мы вместе будем планировать свадьбу. Маленькую, без пафоса, только для родных и близких. Я куплю платье – жемчужное, очень скромное. Недавно видела в витрине ателье, совсем неизвестного. Не брендового. Я мечтала, как мы будем писать приглашения, заливаясь смехом и передразнивая приглашенных гостей, которых я не знаю совсем. И Женя будет мне описывать этих людей, раздувая щеки, или притворно жеманничая.

- Лер, слушай. Давай без вот этого,- морщится моё счастье. – Народу будет море, тебе бы нужно озадачиться платьем, ну и что там женщины еще готовят к свадьбе. Моя секретарша записала тебя в самый дорого салон города. Там обслуживается весь бомонд. Не прорваться. Не знаю, как у Жельки получилось впихнуть тебя в график этого пафосного безобразия. Она волшебница. Я хочу идеального торжества, и с твоей стороны полного послушания. Это вложение в моё будущее. В наше... Я понимаю. Ты напридумывала другого, но это сейчас не оправданно.

- Хорошо,- мои руки действуют отдельно от мыслей. Сервирую стол, Женька любит, чтобы было все красиво. Тканая салфетка. Тарелка из костяного фарфора, маленький, исходящий паром чайник, корзинка с теплым багетом. Я сварила кашу, и теперь она блестит в шикарной тарелке кусочком оплывающего масла. Все, как любит он.

Только вот мне вдруг становится совершенно не понятно, почему все должно быть так? Так, как любит он.

Трещина с тихим треском начинает расползаться. Медленно – медленно. Неотвратимо.

Я попробую залепить ее клеем моей веры в то, что это временные сомнения. Иначе и быть не может. Ведь я его люблю.

- Ты моё счастье.- шепчу, глядя на жующего, самодовольного Женьку.

- Да, ты тоже мне дорога, - сыто отвечает он.

Все будет отлично. Мой Женька меня любит, просто почему – то боится в этом признаться.

День восьмой (утро)

Откладываю дневник жены в сторону. Он самым чудесным образом сегодня оказался под моей подушкой. Чудесным ли?

Серое утро заглядывает в покрытое наледью окно, наполняя комнату тусклым, безжизненным светом.

И я только сейчас начинаю задумываться над тем, смог ли я в самом деле сделать счастливой мою жену? Почему думал, что моё восприятие удачливости и успеха совпадает с мечтами Леры? Ей нужен был я – самодовольный придурок, считающий себя пупом земли. Я - с недостатками, глупыми шутками и дрянным характером. Она объявила меня своим счастьем, а я не оправдал ее мечт