Выбирай, мелкая - Макс Мятежников

Никита с Артемом переглядываются.

— Ну, мы обычно голышом плаваем, — говорит Артем серьезно. — Но сегодня…

Многозначительно смотрит на Никиту.

— Сделаем исключение?

— Ну, хорош! — смеется Никита в ответ. — Что ты ее еще больше пугаешь? Ксюш, — обращается ко мне, — все нормально. Можешь в одежде занырнуть. Ну, или раздеться. Мы отвернемся. По-честному. Мы же друзья.

Я внимательно смотрю на него, потом на Артема. Они и правда серьезные сейчас.

— Я в одежде, — наконец, произношу. Мне не хочется обижать их недоверием, но и раздеваться здесь, с ним наедине… Нет, я не готова.

— Отлично, мы тоже, — подмигивает Никита и с разбега заныривает в воду прямо в шортах.

— Чумной, — смеется Артем и подает мне руку. — Пошли?

Мы идем с ним вместе к реке. Осторожно ногой пробую воду. И правда теплая.

Артем смело ступает и тянет меня за собой.

— О! Супер! — восклицает он, когда оказывается по пояс в воде.

Отпускает мою руку и тоже заныривает. Они с Никитой начинают плескаться, брызгая друг друга водой. Я закрываюсь. Их игры вызывают у меня улыбку. Я немного расслабляюсь и тоже погружаюсь полностью в воду.

Кайф. Лучше моря. Ну, и пусть. Мне и тут хорошо. Я тут реально отдыхаю. Почему-то мне кажется, что на море с родителями и Алиной мне бы не было так спокойно и комфортно.

Я качаюсь на спине, глядя на ночное небо, на сотни звезд. Вокруг лишь слышен плеск воды и голоса мальчишек. Но потом и они затихают. Закрываю глаза. И тут меня кто-то хватает за ногу. Я вскрикиваю, начинаю стучать по воде руками, выпрямляюсь и… оказываюсь в объятиях Никиты.

— Испугалась? — улыбается он.

Я смотрю на него, на то, как капли воды стекают с волос на лицо и ниже. Его руки на моей талии и он крепко держит меня.

— А где Артем? — я оглядываюсь вокруг в поисках второго своего спутника.

— В заплыв ушел, — кивает в сторону Никита. — У него правило: каждую ночь до середины реки доплывать и назад.

Я сглатываю, молчу и просто смотрю на Никиту. А он серьезен как никогда. Слизывает с губ катящиеся с волос капли воды и тоже смотрит на меня сверху вниз.

— Ксюш, — говорит тихо. — Я давно хотел сказать тебе…

Мне становится страшно, потому что я вижу блеск в его глаза. И этот тон. Он какой-то слишком серьезный. Не знаю, я его таким раньше не видела.

— Никита, — говорю я. — Подожди.

— Чего? — спрашивает он. — Чего ждать?

Я убираю взгляд.

— Посмотри мне в глаза, Ксюша, — просит он.

— Никита, подожди, — опять прошу я, хотя сама не понимаю, о чем именно прошу его.

Неожиданно он становится еще ближе ко мне. Нас теперь отделяют какие-то сантиметры.

— Я… — начинает Никита, но тут кто-то заваливает его на спину, погружая в воду.

Артем.

— Нежданчик! — смеясь, кричит он.

Никита выходит из воды и стряхивает воду с волос.

— Придурок! — бурчит себе под нос.

— Что? Пора, похоже? — спрашивает Артем, положив руки нам с Никитой на плечи.

Я пытаюсь прийти в себя от недавней близости с Никитой. Осторожно смотрю на него и вижу недовольное лицо.

— Ну, пошли, раз так, — произносит он.

Подходит ко мне и берет меня на руки. Я вскрикиваю.

— Помогу выйти, — поясняет он. — В мокрой одежде это тяжелее.

Он прав. Одежда налипла к коже и сейчас, не в воде, неприятно холодит даже от легкого ветерка.

— Замерзла? — спрашивает Никита. — Чего дрожишь? Давай мою майку сухую одень.

Ставит меня на берегу, поднимает с земли свою майку и протягивает мне.

— Не надо, — мотаю головой я. — Все нормально.

К нам подходит Артем и мы возвращаемся в лагерь. Но теперь не перелазаем через забор. Никита отодвигает пару досок в этом самом заборе и предлагает мне пройти.

— А… — смотрю на них строго.

— Но так же веселее было? Правда? — улыбается Артем.

Недовольно выдыхаю и лезу в дыру.

Артем и Никита провожают меня до окна моего домика и помогают залезть наверх. Уже стоя на подоконнике, я посылаю им воздушный поцелуй. В ответ они улыбаются.

Я тихо возвращаюсь на свою кровать, снимаю с себя мокрую одежду и укладываюсь спать. Но не могу заснуть. Сердце стучит так, что того и гляди выскочит наружу.

Пытаюсь осознать все произошедшее сейчас со мной, но мозг отказывается понимать это. А сердце слишком бешено стучит.

Легче не думать.