На край света с первым встречным - Елена Сергеева

Внимательно наблюдаю, как она замирает и, кажется, перестает дышать. Да, девчонка совсем не в теме, много ей точно противопоказано. Улетит. Но, похоже, проходимец Ян закусил удила и решил поспособствовать ее «улету» для сближения. Все прекрасно знают, что алкоголь стирает грани, делает людей раскованнее и безрассуднее. Они перестают нуждаться в словах и без стеснения переходят на жесты или на ощущения и желания и часто совершают безумия, за которые потом утром становится как минимум неловко.

– Скажи Кире, что я хочу выпить с ней на брудершафт, – просит чертов Казанова, не сводя с нее глаз.

– Слушай, Ян, уймись. Дальше брудершафта у тебя не пойдет! – и, смотря на его недоумевающее лицо, поясняю: – Я пришел с ней, и я с ней уйду.

– У тебя на малышку какие-то планы?

Бросаю взгляд на умопомрачительную Киру, мрачно смотрящую то на меня, то на приятеля и явно сердящуюся оттого, что не понимает сути разговора, хоть интуитивно чувствует: она его фигурантка. Да, я бы что-нибудь замутил с ней сегодня, только вряд ли эта недотрога подпустит меня к себе ближе, чем на вытянутую руку. Я прекрасно помню, что она вырвалась из моих объятий, как только поняла: наша игра «отбери спичку» переквалифицировалась в «почувствуй друг друга». А ее загоны с кроватью! Да уж. Но спаивать ее, чтобы добиться желаемого, как намеревался приятель, – это не по мне.

– Да, провести ночь в одном номере, – наконец озвучиваю, и Ян воспринимает мои слова буквально, а я не переубеждаю его. Пусть думает в меру своей испорченности.

– Прости, бро, похоже, меня занесло. Красивая девушка.

– Да.

Он закидывает еще один шот, показывая Кире, что пьет за нее, и, извиняясь, исчезает, произнеся мне «пошел на охоту», а я подхватываю не осуществленную парнем идею.

– На брудершафт?

Девчонка смотрит на меня растерянно и, скорее всего, думает, как отказать, и я тут же продолжаю, чтобы прервать ход ее ненужных мыслей:

– У нас с тобой впереди такая длинная дорога, а мы как неродные.

Не отвечает, но берет мензурку. Я следую ее примеру. Мы скрещиваем руки и практически одновременно запрокидываем в себя ядерную смесь, морщимся и застываем во взглядах друг друга. Думаю, она знает, что должно последовать за этим и подсластить алкоголь, именно поэтому, скорее всего, и не решалась согласиться, но меня уже не остановить.

Приближаюсь к ее лицу, не отпуская взгляд, вдыхаю запах сладких духов и, вторгнувшись в личное пространство малышки, касаюсь ее манящих губ. Только вместо того, чтобы прикоснуться и оторваться от них, кладу руку на ее затылок, не давая сбежать, и целую по-настоящему. Она сначала замирает, потом на пару секунд расслабляется и, кажется, вот-вот присоединится к танцу моего языка, но вдруг упирается в грудь ладонями и пытается отстранить.

Послушно отодвигаюсь, но не настолько далеко, чтобы она чувствовала себя в безопасности. Мне нравится щекотать ей нервы.

Мы внимательно смотрим друг на друга, пытаемся нормализовать дыхание, а главное, понять, что это было?! Почему я не сдержался – это понятно! Но почему себя позволила поцеловать девушка-недотрога?!

Не решившись прокомментировать произошедшее, Кира берет еще один шот и залпом поглощает содержимое. Морщится, жмурится, а потом, поймав мой удивленный взгляд, констатирует:

– Чтобы тебе меньше досталось!

Усмехаюсь.

Через пару минут возвращается Ян, ведя за руку свой «улов», и подмигивает, едва я встречаюсь с ним взглядом. Приветствую девушку на английском, представляю нас и спрашиваю, как ее зовут, но она на удивление что-то бормочет на польском. Понимаю: диалога у нас не получится, и поднимаю Киру за собой.

Она растерянно смотрит на меня.

– Давай не будем им мешать. Пойдем вниз потанцуем.

Кивает, и мы спускаемся на первый этаж.

Заявленная музыка семидесятых-восьмидесятых годов оказывается вполне зажигательными ремиксами от продвинутого ди-джея, и мы отлично вливаемся в толпу желающих попотеть.

Кира с первого танца потрясает пластичностью и сексуальностью. Смеется, улыбается и, сама того не желая, соблазняет меня своими движениями. Она определенно становится более раскованной, перестает строить из себя несуществующую скромницу. Думаю, выпитые шоты спустили ее с тормоза и помогли оставить на вешалке, как верхнюю одежду, застенчивость и комплексы. Вредина даже не возражает, когда на медленный танец я притягиваю ее к себе совсем не на пионерское расстояние.

От близости наших разгоряченных тел, от бездны светящихся и манящих глаз напротив, от алкоголя, бурлящего в крови и подстегивающего не останавливаться на достигнутом, я начинаю действовать: медленно провожу пальцами по позвоночнику, ныряя под волосы, касаюсь горячей кожи и чувствую ее дрожь. Наши взгляды нагреваются, доходят до точки кипения и обжигают... Повинуясь желанию еще раз попробовать на вкус манящие губы, начинаю приближаться, чувствуя, как напрягается тело девушки под моими руками, как замирает дыхание... Вот только в последний момент, когда я уже предвкушаю ее мягкие губы на своих, трусиха поворачивает голову в сторону, и я утыкаюсь в волосы, хранящие фруктовые ноты шампуня.

Мы продолжаем танцевать, избегая смотреть друг на друга так откровенно и не провоцируя повторение ситуации. Понимаю: сегодня мне больше ничего не достанется, но я не огорчаюсь. Впереди еще вагон времени, и нет смысла пороть горячку. Знаю, что она не устоит и сдастся, просто придется подольше поиграть с ней в кошки-мышки, но это не страшно, а даже интересно. Эта девчонка какая-то особенная, и мне нравится забавляться с ней.

В отель мы вваливаемся далеко за полночь. Малышка так растанцевалась, что совсем забыла про предстоящую дорогу, полноценный сон, и я еле увел ее из клуба.

– Не хочу спать! Пойдем в бар, – в подтверждение моих слов заявляет она, когда я пытаюсь увести ее к лифту.

Не успеваю я ответить, как Кира вырывается из рук и, пошатываясь, направляется в сторону ресепшен.

– Добрый вечер! – громко, с вызовом восклицает она.

Девушка за стойкой неуверенно улыбается в ответ.

– Я хочу выпить!

Та хлопает ресницами и бормочет на английском «я не понимаю вас».

– Выпить! – недовольно требует Кира, повышая голос, и я осознаю, что пора вмешаться.

С удивлением вижу, как она зачем-то снимает туфли и, направляя их носком в явно ей неприятную особу, назидательно заявляет:

– Учите русский!

Я подхожу к разбушевавшейся девчонке, пытаюсь увести, но она скидывает мои руки.

– Скажи ей, что я хочу вина!

– Пойдем. Это не бар.

– Нет.

Дебоширка вытаскивает из сумочки смятую купюру в двадцать евро, громко кладет на стойку, снова требуя:

– Шампанского.