Ева - Ева Миллс

Они уехали через неделю, в воскресенье утром, сразу после завтрака. Из провожающих, кроме миссис Джеймс, были мы с Нилом и мои родители. Мама что-то прошептала на ухо Фрэн, обнимая её. В последний момент появилась Ронни, сунула Нику в руки пакет – по форме напоминавший пирог, неловко похлопала Фрэн по плечу. Потом мы стояли все вместе и смотрели им вслед, пока синий «скорп» не скрылся из виду.

– Не нравится мне это всё – угрюмо выразила Ронни мысль, смутно терзавшую всех.

Мама задумчиво кивнула, её мысли витали где-то далеко.

Пора было расходиться. Мне тоже надо было к Голду, и Нил пошёл меня провожать. По дороге мы не шутили и не обнимались, настроения не было. Не доходя до лавки каких-то двухсот метров, Нил вдруг резко остановился и без предупреждения меня поцеловал.

Он сжимал меня руками так сильно, что я едва могла дышать и целовал настойчиво, даже грубо. Отстранился резко, почти оттолкнул меня. Я вдруг увидела, каким он станет через пять лет – все его черты на мгновение как будто заострились и приняли окончательную форму.

– Нил, что с тобой?

Он встряхнул головой, думая о своём.

– Пообещай, что будешь ждать меня, когда я поеду в колледж.

– Нил, я люблю тебя. Конечно, я буду ждать тебя.

– Поклянись.

– Клянусь.

Он хотел добавить что-то ещё, но передумал.

– Я заберу тебя вечером. – отрывисто, через силу бросил он и ушёл быстрым шагом, но на повороте обернулся и неожиданно крикнул во всю мощь тренированных лёгких:

– Я люблю тебя!

На нас оборачивались прохожие, многие ухмылялись понимающе: эх, молодость, молодость.

Я расплылась в улыбке и помахала ему рукой.

Нил кивнул, показав, что заметил и, сорвавшись с места, бегом скрылся за углом.

Голд стоял за прилавком, скрестив руки на груди и смотрел на меня. Он явно наблюдал всю сцену от начала до конца. Я смутилась, но не отвела взгляд.

– Я люблю его.

Молчание.

– А он любит меня.

Молчание.

– И нечего на меня так смотреть, как будто вы старый, сморщенный сухарь, забывший, как любить! – я пожалела о своих словах ещё до того, как произнесла, но было поздно.

Голд показал мне на шкафы: протри пыль на полках. Я убиралась там всего несколько дней назад, но виновато взяла тряпку.

Мы работали в молчании. Он не задавал мне вопросов, как обычно, не проверял, хорошо ли я усвоила последнюю лекцию. Я чувствовала на себе его взгляд, но не осмеливалась повернуться.

Через пару часов я подобралась наконец к нелюбимому стеллажу. Он был высокий, узкий и самый неудобный, протирать его было сплошным мучением. Со вздохом подтянув стремянку, я забралась на неё и стала водить метёлочкой по бесконечным корешкам. Задумавшись о своём, вдруг потеряла равновесие, стремянка покачнулась, и я инстинктивно ухватилась за книги, одна выпала из общего ряда и свалилась на пол раскрывшись. Я мигом слетела со стремянки, но Голд успел раньше. Аккуратно поднял синий том – снова синий том!

Я торопливо начала говорить, захлёбываясь в словах:

– Мистер Голд, простите, простите меня! Я совсем не думала того, что сказала. Вы замечательный, ваше мнение так ценно для меня, мне просто хочется вашего одобрения, во всём, всегда! Фрэн и Ник уехали – добавила я еле слышно.