Замуж за Зверя - Мария Зайцева

— Тетя, верните мне телефон! Вы не имеете права!

Я уже битый час пытаюсь достучаться до родственников, угрожаю Гаагским судом и заявлением в полицию, но ничего не происходит.

Потому что достучаться я пытаюсь в прямом смысле этого слова.

Дверь в мою комнату оказалась заперта, на мои крики никто не реагирует.

У меня полное ощущение, что огромный дом бабушки вымер.

За окном, выходящим на зеленый палисадник, тоже пусто. Ни одной живой души, кроме кур, равнодушно роющихся в траве.

Открыть окно я не могу, не разбив его. А разбивать… До такого я еще не дошла.

И, к тому же, какой смысл разбивать?

Быстро выбраться все равно не смогу, прибегут… А, если выберусь… У меня нет документов. Никаких.

Вместе с телефоном пропал паспорт, карта, куда отец отправляет мне деньги… Все пропало! Все!

Я отсюда смогу добраться до посольства только пешком… Если пойму, в какой стороне столица. А я не пойму!

Ужас сковывает, делает слабой и безвольной, и, одновременно лишает разума.

Никогда я не была настолько беспомощной!

Никогда не находилась в таком ужасном, безвыходном положении!

И кто меня в него погрузил?

Мои родные! Мои самые близкие люди! Кровные родственники!

— Откройте! Откройте! Я все равно… Слышите? Все равно не соглашусь! Да я вашему жениху в лицо вцеплюсь! Ни один мужчина не захочет брать к себе в дом бешеную кошку!

Ответа предсказуемо нет.

Я без сил опускаюсь на пол прямо у двери и плачу. Опять плачу.

Больше ничего не удается сделать.

Ложусь на ковер, обхватываю себя, подтягиваю колени к груди… Почему они со мной так? Что я им сделала?

Опять начинаю подвывать, но уже тихо и обессиленно, от жалости к себе.

Неожиданно отчего-то вспоминается хриплый голос, шепчущий мне на ухо: «Сладкая…», и крепкие руки неизвестного спасителя.

Вот бы он был сейчас здесь…

Он бы не позволил… Конечно, не позволил. Спас бы…

Поплакав еще немного и пожалев себя, я со стоном поднимаюсь и бреду в ванную. Хорошо, что комната оснащена отдельным санузлом, а то не избежать бы конфуза.

Смотрю на себя, уставшую, заплаканную, в зеркало. Волосы размотались из косы и теперь обволакивают меня пышными прядями. Мешаются, словно душат.

А что если…

Мысль приходит в голову сумасшедшая, но, в принципе, вполне рабочая.

Почему бы мне не обезобразить себя?

Например, отрезать эти длинные волосы, которыми так гордится моя мать? А еще… Нет, до прямого членовредительства я не решусь.

Но волосы… Может, жених увидит мою короткую стрижку, решит, что я — порченная, и отпустит? Откажется?

Воодушевленная, я хватаю ножницы, но в следующее мгновение дверь ванной комнаты открывается, и ко мне кидается тетка. С криком отбирает ножницы, что-то выговаривает настолько быстро, что я не успеваю даже понять, о чем она.

— Рустам! Ай, Рустам! — зовет она сына, и через мгновение появляется мой брат.

Вот только совсем не похож он на того добродушного здоровяка, что забирал меня из аэропорта совсем недавно.

Теперь Рустам выглядит ужасающе. Огромный, грозный, с черной короткой бородой и насупленными бровями, он смотрит на мать, затем переводит взгляд на меня… На ножницы в руках тетки…

Делает шаг ко мне и несильно, но очень обидно бьет по щеке:

— Только попробуй что-то с собой сделать! — рычит он, перехватывая вторую мою руку, которой я инстинктивно замахиваюсь на него, — неблагодарная тварь! Родители всю жизнь заботились о тебе, семья приютила тебя, и это после того, как ты чуть не опозорила нас на весь город своей выходкой в ночном клубе! Да еще и сестру мою чуть не лишила мужа! Хорошо, что Азат сумел все замять! И теперь ты еще и не согласна? Да ты радоваться должна, что такой человек, несмотря на всю твою грязь, все же согласился тебя взять в свой дом! Я бы — не взял!