Цена моих грез - Ева Ройс

Все мы играем те роли, которые обязаны играть, чтобы выжить.

(с) Орсон Скотт Кард

Исполнение заветной мечты и дикий страх – коктейль моей жизни поражал оттенками горечи.

Я, увидев киностудию, поняла, что не могу так. Играться, обманывать по–настоящему. Чисто морально не могу. Сложно невероятно заглушать в себе неприязнь к тому, кто играется с чужими судьбами и грезами. Кто может просто так подарить тебе звезду с неба, а потом отобрать и презент и тебя саму – в откуп. И неправильно это, даже если на кону стоит мое будущее, убивать те крохи человеческого, что остались еще в Левиче.

Сегодня мечта всей моей жизни отдавалась во мне гнилью. Потому что даже у щедрости есть цена, и она может стать запредельно высокой. Мечта в кредит. Страшно.

– Веди себя приличнее. Кукла должна подчеркивать статус хозяина, а не позорить его.

Краска залила лицо. Стыдно стало за то, что обнажила чувства. За то, что дала подсмотреть, как он за завтраком.

– Прости, – опустила глаза, но вовсе не в смирении. Вдруг искрами ненависти его убью? – Но кукла у тебя с грязной, а не голубой, кровью. Прошу учесть.

– Кто видит твою кровь за дорогой мишурой? – усмехнувшись, дьявол в человеческой оболочке жестом указал мою одежду.

– Мне раздеться? Чтобы было видно? – сказала прежде, чем подумала. Вспыхнула и решила помолчать. Все равно пока моя судьба в его власти. Пока он дергает за ниточки и рисует мою жизнь.

– Могу устроить, – с тьмой в глазах пообещал мужчина.

Меня передернуло. Но в ответ ничего не сказала, чтобы не усугублять ситуацию еще больше. Да и водитель припарковался уже и ожидал, когда мы выйдем, закончив далекую от светских тем беседу.

Дверцу открывал мне сам Левич, который вышел быстрее, чем я успела за ручку взяться. Распахнул и подал руку, но я проигнорировала и вышла сама. Павел тяжело вдохнул воздух и… И ничего не сказав, торопливо направился в сторону больших стеклянных дверей студии, будто бы не замечая тот факт, что на высоких каблуках сапожек подстроиться под его резкие шаги нереально. Точно упаду и себе шею сломаю. Потому я пошла не спеша, все равно это меня он как бы хочет впихнуть в главную роль. Причин столь щедрого действа я не видела, но решила не вникать. Может, в моей ситуации подходит пословица “меньше знаешь – крепче спишь”?

Была права с тем, что без меня Левич никуда не пойдет – он ожидал в холле, рядом со стойкой, где восседала миловидная девушка, поглядывая на часы. Едва увидел меня, то чуть не исполосовал взглядом. К счастью, только в грезах, потому что в реальности глаза на такое не способны.

– Думаю, тебе найдется роль какой–нибудь поломойки с тяжелым прошлым из западного Мухосранска, – сообщил мой “хозяин”. – Потому что дело не терпит опозданий, а успех тем более.

Я зло на него посмотрела и сцедила:

– Меня более чем устраивала моя работа в клубе и роли в театре. Однако ты меня лишил этого.

– Жить в среде комфорта – удел слабых. Идем, нас ожидают.

– А я слабая, очень слабая, – поджала губы. Терпеть не могу разборки при совершенно посторонних людях. Пускай девушка со стойки записи и сидела с совершенно отрешенным лицом, все равно все слышала. Не услышал бы разве глухой.

– Ошибаешься, Дарья. Ты сильнее, чем думаешь, – он нажал на кнопку вызова лифта.

Если была бы сильнее, то ничего бы этого не случилось. Я бы нашла выход, а не плыла бы по течению. Горько усмехнулась.

Все имеет свойство ломаться. И вот я тоже ломаюсь медленно. Со скрипом и шелестом, с болью и печалью.

Сжала ладони, впиваясь в кожу ногтями. Я боясь выпустить наружу обжигающие слезы.

Нацепила на лицо улыбку и последовала за Левичем в открывшуюся кабинку лифта. Этот день мне точно запомнится. День, когда я улыбалась, а в глазах застыли слезы, которые я не могла выпустить наружу, чтобы смыли с меня весь этот кошмар.