Я тебе (не) подхожу - Ольга Белозубова

Алиса

Я продолжаю сидеть на лавочке в раздевалке и отсутствующим взглядом смотреть на свой шкафчик.

Лена машет рукой перед моим лицом:

— Земля вызывает Алису! Эй, алле, ты чего застыла?

— А?

Я сосредотачиваюсь на подруге и закусываю губу: стоит ли вываливать на нее правду? Говорить о том, как со мной поступил Назар?

Лена, будто прочитав мои мысли, внезапно интересуется сама:

— С чего ты вообще заинтересовалась Исаевым? Мы ведь договорились никогда не вспоминать эту фамилию.

Договорились-то договорились, но… Я мучительно соображаю, как бы так это все четко и емко описать: и то, как Назар мне наврал про себя, и то, как со мной поступил и как меня уволили по его наводке. Мне становится дико стыдно: я ведь не рассказывала о своем «парне» столько времени, и вон как все вышло. Хороша подруга, что скажешь.

Однако ровно в тот момент, когда открываю рот, Лена вдруг смотрит на огромные настенные часы и ойкает:

— Ну капец, вот это я заболталась с тобой, перерыв закончился давно! Ладно, Алис, мне пора, а то босс и меня уволит. Я побежала.

Она наклоняется ко мне, чмокает в щеку, а перед тем, как выйти из раздевалки, сочувственно добавляет:

— Озвериныч все-таки гад. Мне кажется, он до сих пор не простил тебе отказа. Давай созвонимся и поболтаем вечером, хорошо?

Я киваю, проглатывая возникший в горле ком, и начинаю медленно стягивать униформу.

Да, Борис Константинович пытался ко мне подкатывать, когда я только устроилась в «Асторию», даже на свидание приглашал, но я сразу дала понять, что не намерена заводить отношения на работе. К тому же он совсем не привлекает меня как мужчина. Одни его усики в стиле Гитлера чего стоят. Брр…

Начальник вроде бы все понял и не стал настаивать. В принципе, доставалось мне не больше чем остальным девчонкам, так что повода считать, что он придирается за отказ, не было.

Впрочем, Лена грешит на Озвериныча, потому что пока не в курсе, по чьей наводке меня уволили.

Через пять минут я смотрю на пакет с нехитрыми пожитками и в последний раз обвожу раздевалку взглядом. Что ж, «Астория», прощай! Как бы там ни было, я буду по тебе скучать.

В этот момент внутрь заходит Карина, новенькая. Она тут работает всего три недели, но успела сдружиться со всеми, кроме Ленки. Ума не приложу почему, но они почему-то невзлюбили друг друга с первого взгляда. Карина вечно пытается уколоть Лену, и та не остается в долгу.

— Слышала, тебя уволили, — вздыхает Карина.

О как! С момента моего разговора с Озверинычем прошло не больше часа, а уже все в курсе. Хотя чему я удивляюсь: в любом коллективе такие новости распространяются быстрее гриппа.

— Уволили, — криво улыбаюсь я.

— И кто только теперь будет прикрывать Елену? — цокает Карина, качая головой. — Где она еще такого доброхота, как ты, найдет?

Она явно про то, что я периодически выхожу на смены вместо Лены по ее просьбе. Иногда она просит это сделать в последний момент, однако лично я не вижу в просьбах подруги ничего такого.

Мне становится дико неприятно от неприкрытого укола Карины.

— Вообще-то, это нормально, когда друзья помогают друг другу, — фырчу я.

— Ну-ну. И сколько раз она помогла тебе?

Э-э… На самом деле, Ленка вышла за меня один раз, потому что я просила ее об этом всего единожды. Не сомневаюсь: проси я чаще, она наверняка тоже выручала бы меня. Озвучивать все это Карине не вижу смысла, просто хватаю свой пакет и иду к выходу.

— Хорошей тебе работы! — бросаю напоследок и закрываю за собой дверь.

А когда выхожу из «Астории» через черный ход, растерянно застываю.

До конца смены еще куча времени, и домой идти почему-то страшно.

Что я скажу тете? Как сообщу ей о беременности? «Теть Марин, тут такое дело… Посижу-ка я, безработная, у тебя на шее вместе со своим ребенком»?

Одно дело — говорить такое, когда работаешь и будут декретные, совсем другое — когда работы нет и вряд ли предвидится.

Нет, я совсем не боюсь труда и стопроцентно найду какие-нибудь подработки, однако много ли за них заплатят и долго ли смогу работать?

Я, еле передвигая ноги, бреду со своим пакетом вперед по улице, опустив голову, как вдруг слышу знакомый голос со стороны дороги:

— Лисеныш?

Вздрагиваю и поворачиваю голову в сторону звука, хотя и так знаю, кто это.

Тетя останавливает старенькую иномарку и открывает мне дверь. Хлопает по пассажирскому переднему сиденью:

— Ты что тут делаешь? Садись!

Я тяжело вздыхаю и забираюсь внутрь.

Ну все, приплыли. Придется сознаваться, только вот как?

Я исподтишка поглядываю на тетю, которая приглаживает темные локоны и в сердцах пыхтит в свое приоткрытое окно:

— Чего сигналишь? Стою я, стою! Вот взял бы и пропустил, джентльмен недоразвитый! Видишь ведь, у дамы поворотник включен.

Тетя любит водить и за рулем всегда страшно эмоциональна, может и крепким словечком приложить. Поначалу она ойкала, забывая, что я рядом, а я наоборот, хихикала, потому что перлы, которые она порой выдает, достойны того, чтобы войти в историю. Но сейчас мне не до смеха.

— Ты по работе ездишь? — бодро начинаю я, пока тетя меня не опередила.

— М-м…

Она поджимает губы, вклинивается в поток и потом отвечает:

— Угу. Домой собиралась заехать. Ты мне лучше скажи, почему сама разгуливаешь средь бела дня? Как же смена? И самое главное, — тетя поворачивается ко мне и играет бровями, — как с Назаром провели время?

М-да, боюсь ни один ответ тебя не порадует.

— Давай дома все расскажу, хорошо?

Тетя изгибает бровь, хмыкает и тянет:

— Ну ла-а-адно…

И мы обе замолкаем вплоть до того момента, когда заходим домой.

— Мне нужно с тобой поговорить! — синхронно произносим, как только проходим в зал.

— Ты первая, — говорю я тете. Мне явно рассказывать дольше.

— Ладно. Присядь, — машет она рукой на диван, и мы обе устраиваемся рядом.