Застенчивость в квадрате - Сара Хогл

– Хороших кроватей здесь не найти.

– Это я уже поняла, спасибо. Буду импровизировать. Видела тут неподалеку целые короба приставок Nintendo 64, может, сооружу себе что-то похожее из них.

Уэсли на шутку не улыбается, а снова хмурится. Кажется, мнения о моих умственных способностях он крайне невысокого.

– Вы не можете оставаться здесь, это опасно.

Он совершенно прав.

– Я уже большая девочка. И могу о себе позаботиться.

Уэсли медлит. Тревожная морщинка меж бровей превращается в настоящую траншею, и он молчит так долго, что я уже начинаю подозревать, не робот ли он, который неожиданно выключился.

– Можете остановиться в коттедже, – наконец неохотно выталкивает слова он. Самое вымученное приглашение в истории. – Наверное. – Еще одна бесконечная пауза. – Пока что.

Невозможно.

– Почему нет?

Оказывается, я произнесла это вслух.

Разумеется, я не собираюсь говорить Уэсли, что он мой бывший парень и просто не знает об этом, поэтому выпаливаю совершенно другое:

– Там недостаточно места. Как я видела, в коттедже всего одна комната, которую уже занимаете вы. А если ночевать на диване в гостиной, я вам просто помешаю. – А я больше не собираюсь быть обузой. – Все в порядке. Я устроюсь в другой комнате, где меньше опоссумов. – Пытаюсь изобразить небрежную позу и спотыкаюсь о чашку с зубной щеткой. Во все стороны разбегаются тараканы. – Так, неважно, посплю в машине. Кстати, вы умеете обращаться с разрядившимися аккумуляторами?

Он хмурится еще неодобрительнее, теперь и рот повторяет те же очертания. Для него молчание – оружие, и он позволяет тишине продлиться еще какое-то время и только потом сообщает:

– В коттедже две спальни. Моя наверху. Вы можете занять старую комнату Вайолет.

– Правда? – тут же воодушевляюсь я. – Вы уверены? – Обычно, прежде чем остаться у парня дома, мне нужны данные о его полном медицинском осмотре, но мороз стоит такой, что я уже вижу собственное дыхание – серебристые выдохи смешиваются с облачками пыли. Кроме того, бабушке Вайолет он нравился настолько, что она оставила ему половину поместья. Если он был у нее на хорошем счету, то и меня устраивает. Придется, конечно, найти способ вытравить из мыслей все ассоциации с Джеком Макбрайдом и не думать о том, какой он потрясающий красавец, пусть и холодный как лед, но это пустяки. Обдумываю его предложение только пять секунд, а в процессе успеваю насчитать минимум три летучие мыши и четыре светящихся глаза в углу потолка.

Он поворачивается к выходу.

– Поменяю белье в ее комнате.

Вспоминаю, как Рут сказала, что Вайолет умерла во сне, и все тело покрывается мурашками при мысли о том, что буду спать в ее постели.

– Вы могли бы и матрас тоже перевернуть? – прошу я его удаляющуюся спину.

Уэсли не отвечает. Проходит боком между нагромождений коробок и исчезает.

– Что вы, не беспокойтесь, не ждите меня, – ворчу я, пробираясь следом. – Вам же без разницы, умру я или нет.

Это просто будет значить, что он получит целое поместье, а не его половину. Может, стоит насторожиться?

Двигаюсь я медленно. Гигантские коробки с пластилином и наборы для плетения из бисера угрожающе кренятся, зловеще целясь в мою незащищенную макушку. Как ужасно было бы умереть от «Волшебного экрана».

Когда я наконец выбираюсь на улицу, Уэсли и след простыл.

Открываю дверь коттеджа и едва успеваю заметить движение, мелькнувшее всего на долю секунды: это захлопнулась подъемная лестница на второй этаж. Шаги гулко прошли по потолку, и все стихло.

В комнате Вайолет вещей оказалось мало, вероятно, потому, что все запасы она собрала в главном доме и не хотела, чтобы зараза распространилась и по коттеджу. Или не хотела, поддавшись вредным привычкам, усложнять жизнь Уэсли у него же дома.

Обстановка простая, но уютная. Удобная двуспальная кровать, туалетный столик из вишневого дерева с зеркалом, лампа, книжный шкаф. И все же в комнате витает ощущение незаконченности. Что кто-то вечером лег спать, даже не подозревая, что утром уже не проснется. Опять воображение играет со мной.

Вытаскиваю из машины привезенные вещи, но сил толком распаковывать уже нет. Ужасно хочется в душ и что-нибудь съесть, но любопытство все же пересиливает. Подхожу к сиреневому листку, который Рут прилепила на стену, и глаза лезут на лоб от удивления.

ПОСЛЕДНИЕ ЖЕЛАНИЯ ВАЙОЛЕТ

ИГНОРИРОВАТЬ НА СВОЙ СТРАХ И РИСК

(БУДУ ПРЕСЛЕДОВАТЬ ВАС ПРИЗРАКОМ, НАЛОЖУ ПРОКЛЯТЬЕ НА ВСЕ ВАШИ СЕМЕЙСТВА НА ТЫСЯЧУ ЛЕТ И Т.Д.)

Желание 1. Очень тщательно (тщательно!) осмотрите каждый предмет в доме, прежде чем пожертвовать / выбросить / оставить себе.

Желание 2. Виктор думал, что где-то здесь закопан клад, но я так его и не нашла. Для бесстрашного исследователя действует правило «кто нашел – берет себе».

Желание 3. Мэйбелл, дорогая, я была бы в восторге, если бы ты расписала стену в бальной зале.

Желание 4. Не забывайте, что вечер кино с другом – священный закон. Уэсли, мне бы очень хотелось, чтобы ты по такому случаю приготовил мои любимые пончики с корицей.

Пританцовывая, я вхожу в свою кофейню в облаках, а он уже там, протирает мокрой тряпкой барную стойку. Все вокруг становится нечетким, расплывается в дымке, черно-белой, как в старом фильме. Другие лица теряются, затемненные виньеткой, и только одно будто светится. Джек смотрит на меня, сияя лучезарной улыбкой – так он улыбается только мне. Сегодня Джек не принц, а бариста. Мы так долго то сближались, то отступали, столько времени копилось сексуальное напряжение, но сейчас оно достигло своего пика, и остается только поддаться ему, раствориться в чувственном желании. Это моя любимая часть нашей истории любви. Мы уже знаем друг друга до последней черточки. Доверяем, принимаем недостатки друг друга. Я знаю, он никогда не обидит и не ранит меня, потому что в «Кофейне Мэйбелл ВПВ» никто не может причинить мне боль без моего позволения.

– Мэйбелл, – беззвучно выдыхает он и бросается ко мне. – Я больше так не могу. Последние несколько месяцев были невыразимой пыткой, и если я не расскажу тебе о своих чувствах, упаду замертво прямо сейчас.

– Джек! – восклицаю я. – Что случилось?

Он берет мои руки в свои:

– Когда я смотрю на тебя, не могу даже думать нормально. Кто Афродита по сравнению с тобой? Это ты – богиня красоты. А как остр твой разум! Поразительно, как у тебя получается мысленно считать любые цифры, например, если бы я спросил, сколько будет четырнадцать тысяч двести восемьдесят семь умножить на двадцать тысяч пятьсот сорок один, ты бы выдала ответ вот так, – щелкает пальцами он.

– Если умножить, будет… [ответ скрыт], – скромно отвечаю я. – Но мне не нравится считать себя такой уж умной. Я просто обычная девушка.