Я с тобой играл - Кира Сорока

Ложусь на кровать и закидываю руки за голову. Устремив взгляд в потолок, продолжаю предаваться размышлениям о своей победе, муссируя некоторые эпизоды.

Первый гол я позволил ей забить. А второй – однозначно её заслуга. Вообще-то, Эля действительно хорошо играет в баскетбол. Для девчонки.

Полежав так немного, тянусь за одеялом. Но оно вдруг начинает двигаться…

Не понял…

– КАКОГО ЧЁРТА!!

Я поспешно сажусь, врубаю светильник рядом с кроватью и в замешательстве смотрю на одеяло. Из-под него на меня взирают голубые глаза Евы.

– Дём, только не злись, – она зевает и грациозно потягивается. – Я спряталась здесь от Марка и уснула.

– Тогда с добрым утром, – бросаю я резко. – А теперь вали к себе.

Она переворачивается набок и устраивает руки под щекой. Уходить, похоже, не собирается.

– Ева, тебе пора! – настойчиво говорю я, склонившись над светлой макушкой девушки.

– Да ладно тебе, Дём. Кровать у тебя большая, мы и вдвоём уместимся. Я не хочу спать одна. Мне так одиноко… К тому же в той комнате на первом этаже мне немного страшно.

И голос у неё такой жалобный, словно она ребёнок, боящийся монстра, который живёт под кроватью.

– Ева, тебе нельзя здесь быть! Уходи! – вновь требую я.

– Ну пожалуйста! – она поднимает на меня умоляющий взгляд. – Я обещаю: ты меня даже не заметишь.

Смещается к краю, освобождая не меньше метра между нами.

Ладно, к чёрту. Пусть спит. Всё равно ведь не выгонишь её без боя. А если силу применю, то ещё больше проблем наживу от отца. Уж она-то постарается.

Я выключаю светильник и ложусь. Резко отвернувшись от Евы, устраиваюсь на правом боку. Одеяло оставляю ей.

Через минуту чувствую, как девушка пододвигается ближе, и её ладошки ложатся на мою спину.

– Ева! – рявкаю строго.

Она вздыхает. Отклеивает ладони от моей спины и вновь вздыхает.

– Может, поболтаем немного? – спрашивает кротким голосочком.

– Нет, – отрубаю.

– Демьян, но ты же даже не пытаешься сблизиться со мной.

– По-моему, мы сейчас чертовски близко.

– Я не в этом смысле… – замолкает. А потом произносит неожиданно: – Ты вот, например, знал, что мои родители на грани развода?

– Что-то непохоже.

Иначе они бы не припёрлись к нам на целый месяц. А спокойно делили бы имущество и детей.

Однако вслух я ничего не успеваю сказать, потому что Ева продолжает:

– Ну вот похоже-непохоже, а они уже полгода спят в разных спальнях. И разговаривают друг с другом крайне редко. Если разведутся, то наша с Марком жизнь навсегда изменится.

– Да брось, ничего не изменится, – повернув голову, говорю я Еве, глядя на неё через плечо.

В комнате хоть и темно, но глаза уже привыкли к темноте, и я сразу натыкаюсь на её взгляд. Её глаза кажутся заплаканными.

– Изменится, – повторяет она. – Мама ничего не умеет делать, а отец наверняка оставит её на бобах. Представляешь, во что превратится наша жизнь?

– А ты тогда поступи так же, как я, – заявляю цинично. – Останься с отцом, и всё! Твоя жизнь будет такой же, как и сейчас. Беззаботной. И в роскоши.

Вперив взгляд в потолок, Ева задумывается над моими словами. Я отворачиваюсь от неё.

На самом деле ни я, ни Рус не выбирали отца. Он просто не оставил нам выбора. Но этой девчонке совсем не обязательны подробности моей жизни.

– Марк вряд ли захочет жить с отцом, – говорит Ева задумчиво.

Я закатываю глаза, потому что мы, чёрт возьми, всё ещё говорим об этом.

– Тогда я тебя поздравляю, ты сможешь наконец разделиться с братом. Заодно посмотришь, через сколько он прибежит клянчить деньги.

Мне в спину прилетает тычок, и я с большим трудом сдерживаюсь, чтобы не схватить эту девчонку за ногу, не стащить с кровати и не выставить из комнаты.

– Иногда я совсем не понимаю, почему ты такой козёл! Это постоянное состояние? Или только со мной?

Не понимает она… Каждое лето приезжая сюда, она и её братишка с лёгкостью перевешивали всю вину на меня с Русом за все свои дебильные и совсем не детские поступки. А мы всё равно должны были возиться с ними, потому что они – дети Николь, второй Горгоны!

Я даже сейчас её выставить из комнаты не могу, потому что она наверняка расскажет отцу совсем другую версию. Нет, с этими демонюгами нужно сохранять хотя бы подобие дружбы.

– Ты тут ни при чём. На самом деле я всегда такой с девчонками, – отвечаю первое, что приходит в голову.

– А-аа, типа грубиян, да? – заинтересованно спрашивает Ева, резко поменяв настроение. Отходчивая, ничего не скажешь. – С девчонками такой весь из себя крутой и резкий, поэтому они за тобой и бегают? – выдвигает она наитупейшую версию.

– Типа того.

– Ммм… Мне это нравится, – протягивает она, совершая новую попытку ко мне прикоснуться. – Может, и мне за тобой побегать? Всего-то ближайший месяц. Что скажешь?

Я резко дёргаюсь, и её руки сползают с моей спины.

– Не получится, вакансия уже закрыта, – говорю со сталью в голосе.

– Это как?

– А так! Грубиян Демьян занят!

– Ооо! И кто эта счастливица? – смеётся Ева, явно мне не поверив.

Выдерживаю паузу. Переворачиваюсь на другой бок и, уперевшись взглядом в лицо этой маленькой приставучей и избалованной девчонки, бросаю небрежно:

– Я вас познакомлю, когда она придёт ко мне… А если ты сейчас не заткнёшься, то всё-таки выставлю тебя за дверь. Поняла?

Ева раздражённо фыркает, выстреливая в меня уничтожающим взглядом, а потом укрывается одеялом с головой. Я подтягиваю самый край и немного прикрываю нижнюю