Мой палач - Надежда Олешкевич

Мужчина покачал головой и закончил все-таки связывать наши запястья, проверив узлы на крепость.

— Зачем кого-то привязывать к дереву? — сухо проговорил он. — Я способен обнаружить попытку побега и предотвратить ее без этого.

Меня так и тянуло сказать, что лошадь ему не удалось задержать. Однако не стоило на этом заострять внимание, чтобы не вызывать ненужных вопросов.

— А теперь, — со странной учтивостью проговорил Тиррен, — спокойной ночи.

Мужчина лег на покрывало и сразу же отвернулся, заставив меня навалиться на него. Только сейчас я заметила, что он связал мою правую руку с его правой и одним действием смог вызвать у меня неловкость и приступ гнева. Все нормальные люди спали бы на спине, чтобы быть подальше от пленника, чтобы не соприкасаться с ним лишний раз. А этот…

— Эй! — возмутилась я, ткнув его кулаком в плечо.

Однако Тиррен подложил свою руку под вторую, тем самым заставляя еще и обнять его. Я подобрала покрывало, перекинула через мага и перелезла сама, чтобы лишний раз не прикасаться к мужчине. Сперва мне показалось странным его поведение, но через пару часов, вдоволь напрыгавшись с одной стороны на другую, я осознала весь ужас его задумки.

Дотянуться до веревки мне ни разу не удалось, заснуть — тоже. Стоило глазам сомкнуться, как палач переворачивался на другой бок и с небывалой силой перемещал свою руку в нужное ему положение, тем самым протаскивая меня по земле и заставляя оказаться прижатой спиной к его спине или вовсе обнимать мужчину, уткнувшись носом в широкие плечи.

Первые разы я ворчала, тянула его на себя, но он словно был глухим неповоротливым камнем. В какой-то момент желание перебираться на другую сторону окончательно пропало. Люди должны ночью отдыхать, а не прыгать туда-сюда. Я прижалась к его спине щекой и уже смирилась с участью остаться в этом положении, наплевав на все негодование и желание придушить мужчину собственными руками. Однако в следующую секунду он перекинул меня через себя, явно не желая, чтобы какая-то ведьма его обнимала остаток ночи.

Я вроде бы что-то промямлила, подложила ладони под щеку и забылась глубоким сном. А там… были Рэмми с Лилией. Они играли на берегу лесного озера. Солнечные лучи делали их светлые волосы чуть ли не белыми. В ушах стоял звонкий смех, на глаза накатили слезы радости. Я же стояла в тени, наблюдала за ними и радовалась… радовалась, что у меня есть такая замечательная семья, что все горести позади и нам удается скрывать мои способности от других. Ради них я готова была на все. Медяки упали на желтый песок. Я сделала шаг к ним, собираясь сказать, что больше никогда не призову миама, но в следующую секунду все изменилось. Толпа людей начала бежать мне навстречу, перед глазами стояла лишь одна цель — храм. Пламя охватило здание слишком быстро, оно резко окрасилось в синий цвет, а затем и вовсе в зеленый. Взрыв…

Глава 6

Раньше от ночных кошмаров я подскакивала и громко вскрикивала. Теперь же после них ощущалась тяжесть на душе и накатывали слезы на глаза. Я хотела подтянуть колени к груди, чтобы обхватить их руками, однако наткнулась на препятствие. Да и лежать на своей ладони оказалось как-то непривычно: она стала слишком горячей и большой.

Я медленно открыла глаза и сразу же увидела перед собой лицо Тиррена. Он размеренно дышал, согревая мою кожу. Его брови периодически дергались, словно собирались сойтись на переносице, а губы намеревались превратиться в тонкую линию. Сон мужчины словно был не лучше моего, там тоже появилось что-то страшное и тревожное, неприятное, что заставляло мага слегка вздрагивать и отводить плечо назад.

Следовало подскочить на ноги и возмутиться, сказать какую-нибудь колкость. Ведь это палач, мой предполагаемый убийца, который без заминки исполнит приговор, с помощью миама покажет всем самые потаенные воспоминания, вытянет из тела жизненную и магическую энергию, а затем свернет шею или подаст знак, разрешая затянуть петлю на ком-нибудь другом.

Но, оказалось, сложно отвести взгляд от смуглой кожи и грубых черт лица. А моя привычка обнимать подушку и вовсе сыграла со мной злую шутку, ведь этой ночью вместо нее мне сослужила службу мужская ладонь, на которой я неизвестно сколько проспала.

Разум кричал и настаивал отодвинуться, сделать что-нибудь резкое и разбудить мужчину, испортить ему день с самого начала. И я даже сжала его ладонь, намереваясь так поступить, но в следующую секунду заметила, как сморщилось его лицо, будто от боли, словно сейчас перед его внутренним взором появился самый неприятный момент из жизни.

Что он видел? Что тревожило такого влиятельного в империи человека? Это муки совести или что-то другое?

Не знаю почему, но мне неистово захотелось прижаться к нему и прошептать успокаивающие слова, помочь избавиться от ночных кошмаров, защитить от них. Нужно было попытаться сбежать, развязав изначально веревку на наших запястьях. Но я закрыла глаза и немного пододвинулась к Тиррену.

С каждой новой минутой в голову закрадывались все новые мысли. Мое поведение противоречило логике. Этот человек являлся врагом, которого стоило опасаться и от которого следовало скрыться. Но я продолжала лежать, ощущая давно утерянное умиротворение.

— Странно… — еле слышно прошептала я, а после медленно подняла веки, встретившись с взглядом карих глаз.

Мысль, что меня заметили, застали за чем-то запретным, молнией пронзила разум. Я вскочила и собралась бежать, но забыла о веревке на запястье и упала прямиком на палача, выбив воздух из его легких. Он быстро сориентировался, обхватил меня одной рукой, убрал с себя и посадил рядом. А сам принялся развязывать узлы.

Я поджала губы и поднялась на ноги, собираясь скрыться с его глаз.

— Мне надо уединиться, — было кинуто через плечо, чтобы предотвратить преследование, как только я оказалась свободна.

Когда я добралась до ближайших кустов, у меня все-таки начали трястись пальцы. Я обещала себе отомстить этому человеку, сбежать от него, показать, что не все решается грубой силой и что Эйви Морисон невозможно остановить. Но утро, обычная близость, интерес к Тиррену пошатнули всякую уверенность в своих суждениях и желании так поступать.

Почему?

Я привела себя в порядок и размотала длинную ленту плотной ткани, удерживающей медяки. Немного поразмыслив, я обвязала ею бедро, захватывая правую ногу таким образом, чтобы было проще дотянуться до монеток. Две из них снова оказались между ее полосками, открывая лишь свои бока,