Мой палач - Надежда Олешкевич

— Говорить еще что-нибудь надо или и так все понятно? — без слышимой гордости в голосе за собственную победу сказал Тиррен.

Появилось ощущение, будто подобное для него было сродни чему-то обыденному, что приходилось делать чуть ли не каждый день. А мне оказалось сложно контролировать себя. Еще немного — и я сорвалась бы, набросилась на него с дикими воплями, руганью, намерением драться не на жизнь, а на смерть, пользуясь всеми подручными средствами. Можно укусить, ударить, придушить, впиться ногтями в кожу и расцарапать до крови.

Я резко села, сжимая руки в кулаки. Благо, палач не смотрел в мою сторону, иначе увидел бы пожирающий меня изнутри гнев, который с трудом удавалось сдерживать. Однако нельзя было сейчас идти на поводу у эмоций. Наступит мой час, придет нужное время. И тогда никто не спасет его от нападения волка, я гордо отвернусь и позволю случиться неминуемому, улыбаясь при этом.

Больших трудов мне стоило подняться с земли и на негнущихся ногах отойти в лес. И только там, прислонившись к дереву, я позволила себе выдохнуть и закрыть лицо руками. Они дрожали, плечи тоже дрожали, все тело дрожало. Но спустя пару минут я уже с гордо поднятой головой возвращалась к костру, делая вид, будто отходила всего лишь по нужде, а недавний инцидент не затронул самые стойкие струны души.

Вскоре палач лег спать, поделившись со мной плотным покрывалом, на что чуть было не получил в ответ фырканье и резкий отказ. Однако я вовремя подавила свою гордость, иначе пришлось бы мерзнуть на голой земле.

Костер догорал. С каждой минутой его свет становился более тусклым, а в какой-то момент и вовсе перестал плясать на стволах деревьев. Я прислушивалась к каждому звуку, надеясь поскорее услышать мерное сопение мужчины.

Медяк оказался в моей руке. Я долго крутила его, не решаясь вызвать миама. Лунный свет освещал лишь верхушки деревьев, оставив нашу поляну в темноте. Вокруг не раздавалось ни единого шороха, словно все жители леса погрузились в сон вместе с палачом. Я потянулась к набедренной повязке и полоснула монетой по двум другим. Знакомый звон, вибрация в руке — и появилась моя магическая копия.

Она первым делом направилась к Тиррену. Мужчина лежал на боку. Судя по его сопению, он на самом деле спал. Я попробовала настроиться на зрение миама, что мне всегда давалось с трудом. Двойник наклонился, потянулся к одеялу, чтобы приподнять его и достать кинжал, однако палач вдруг выставил руку вперед, словно пытаясь схватиться за ногу магической копии. Благо, она успела отпрыгнуть, а я сразу же выбросила медяк на землю, разрывая с ней связь.

Пару минут было страшно даже шелохнуться. Я замерла, впиваясь взглядом в темноту перед собой. Хотелось верить, что маг не ощутил моего двойника, не тянулся именно к его ноге, а просто поддался веянию сна и сделал это неосознанно. Его дыхание продолжило быть таким же ровным и тихим, но закралось сомнение, что Тиррен все-таки может не спать. Почувствовать рядом с собой невидимого миама, тем более на расстоянии, невозможно ни во сне, ни во время бодрствования. Это за гранью допустимого!

Я затаилась, накрылась одеялом почти с головой и всячески делала вид, будто вижу десятый сон. Вскоре медяк снова находился в моей руке. Хоть магическую копию вызывать было боязно, следовало бежать. И чем раньше, тем лучше. Времени до рассвета оставалось все меньше. Стоило полоснуть монетой по двум другим, как надо мной появился миам.

Он, крадучись, направился к лошади, старался ступать как можно осторожнее, хотя его шаги никак не могли нарушить ночную тишь. А уже через пару минут двойник развязал веревку и повел коня подальше в лес. Он уводил того, пока между нами оставалась связь. Как только она ослабла и я перестала четко ощущать своего миама, он прошептал животному на ухо несколько слов. Лошадь сразу же пустилась вскачь. Из-за произнесенного заклинания она будет бежать, пока не устанет, направляясь, скорее всего, обратно в Тервиль, где о ней обязательно позаботятся.

Я аккуратно поднялась и быстро добралась до оставшегося вороного коня. Стоило мне потянуться к веревке, как поблизости раздалось уханье совы и шумное хлопанье крыльев. Вероятно, ее встревожила удаляющаяся лошадь. Этот звук определенно должен был разбудить Тиррена, поэтому я начала действовать намного быстрее и менее аккуратно. Пальцы не тряслись, слушались, веревка легко им поддавалась. Но стоило мне попытаться взобраться на жеребца, как сильные мужские руки потянули за талию и откинули меня на землю.

Идеальная возможность вырваться на свободу обернулась крахом.

— Не хотите отправиться на поиски второго коня? — грозно навис надо мной черный силуэт.

— Хочу, — я поднялась на ноги и бросилась к ближайшим зарослям, опасаясь последствий неудавшегося побега.

— Куда? — проревел мужчина, а его миам толкнул меня в грудь, и я упала обратно на землю.

— За лошадью, вы же сами сказали.

— Эйви Морисон, от меня не убежать. Примите это и перестаньте все портить.

Я чуть было не хмыкнула в голос, не согласившись со сказанным. Он являлся слишком самоуверенным, если надеялся, что я с опущенной головой и в полной покорности пойду за ним в Шигард. Ну и пусть мне снова не удалось отделаться от его присутствия, так это ведь не конец. Впереди еще полночи и день пути.

— А, так все-таки вините меня в смерти своих солдат, — от гречи отобранной свободы я словно позабыла, где и с кем нахожусь.

Жаль, в темноте не удалось различить выражение лица мужчины. Он не ответил, обошел стороной и принялся обратно привязывать лошадь к дереву.

— Вторая сама убежала, тут уж я не виновата. Надо было лучше закреплять.

Тиррен приблизился ко мне, постоял так полминуты, раздумывая над чем-то, а затем наклонился и схватил меня за локоть, заставляя встать на ноги. Стоило сделать попытку вырваться, как длинные пальцы больно сжались кольцом на руке. Бороться с ним отпало всякое желание. По пути к своему покрывалу он подхватил и мое, затем достал из сумки веревку и начал связывать наши запястья.

— Сразу так сделать нельзя было? Ну, или привязать меня к дереву. Я думала, все так поступают с заключенными.

— Эйви Морисон, — посмотрел мужчина в мою строну и сделал небольшую паузу, — вы меня с кем-то путаете. Я не слежу за людьми.

«Я их убиваю», — внутренний голос закончил его фразу, и по позвоночнику пробежалась леденящая змейка страха.

— То есть, — не обращая внимания на грубый тон палача и неприятные ощущения после