Сопротивляйся - Мария Летова

Отпечаток нашего разговора пульсацией отдается в виске.

Чтобы избавиться от нее, беру в руку слоеный шот, на поверхности которого голубое пламя.

– Что это такое? – спрашиваю хрипло.

– Да все равно! – отрезает Маша. – Нам еще два таких, – показывает бармену два пальца с острыми красными ногтями.

Отлично.

– За встречу, – объявляю, и мы опрокидываем сразу по два шота.

В моем случае эффект почти мгновенный.

После третьего шота танцпол за спиной кажется в сто раз гостеприимнее, и мозги перестают реагировать на музыку вокруг, как на бессвязный грохот.

Мы делаем селфи. С шотами, без шотов, со вспышками и без. Она делает прямую трансляцию для своих соцсетей, и я не возражаю. Моя публичность стремится к нулю. Вряд ли кто-то узнает меня, запивающую шоты коктейлями, а если и узнает, пошло оно все к черту.

Машка рассказывает о том, как чуть не попала под депортацию из Германии в тот год, когда у нее закончилась студенческая виза, и ей пришлось срочно искать себе мужа, потому что назад она решила не возвращаться. Потом был второй муж, и оба, по ее словам, были “ничего”.

Несмотря на легкость тона, все это не история Золушки. Несмотря на всю ее беспечность, все эти рассказы звучат слишком поверхностно, будто в детали вдаваться она не хочет.

– Ты с ними не общаешься? – спрашиваю, собирая со спины волосы и перебрасывая их на плечо, потому что мне становится жарко.

– Бог с тобой! – смеется Маша.

– А третий? – спрашиваю ее.

– Третий?.. – осушив еще один шот, она смотрит на стойку перед собой, а потом отодвигает в сторону волосы и показывает длинный шрам, который пересекает ее голову вдоль линии волос за ухом.

– Ого… – бормочу.

Посмотрев на меня, она улыбается и говорит:

– Я кошка… у меня восемь жизней.

Ее подбородок вздрагивает, и я кладу руку на ее плечи.

– Маш… – шепчу растроганно. – Что случилось?

Тряхнув головой, она опрокидывает еще один шот, и я делаю то же самое, хоть мне и предыдущих было выше крыши.

– Я хотела подработать в клубе, танцовщицей. Денег было в обрез, нашла объявление в интернете. Продавались новенькие стрипы. Ну, знаешь… такие туфли…

– Я не такая древность.

Машка хихикает.

– Поехала по адресу, чтобы их забрать. Продавец – красавчик. Бицепсы, кубики… хоккеист, на пару лет меня моложе. Подающий надежды молодой лев. Оказалось, стрипы от его бывшей девушки остались. В общем, он на меня запал. Я на него тоже. Отсосала ему, как положено…

Давлюсь новым коктейлем.

Она снова хихикает, и в ее глазах озорство, которое через секунду сменяется потерянностью.

– Поженились через неделю. Его взяли в сборную из какого-то затрапезного клуба. Муж – хоккеист сборной, вау… – продолжает она. – Их там пичкали всякими пищевыми добавками, и еще черт знает чем. Тестостерон зашкаливал. Он еще и психованный оказался. Ответственность давила, боялся сломаться. Я не знала, чем ему помочь, у нас менталитеты разные. А потом он меня начал шпынять. То я шлюха, то проститутка, хотя я… пыталась забеременеть, ужины ему готовила. Ну а потом он совсем с катушек слетел. Ревновал ко всем, начал бить…

– Ма-ша…

– Два раза изнасиловал…

– Господи… – к глазам подкатывают слезы.

Глажу ее по волосам, не пытаясь останавливать. Я вдруг понимаю, что ей нужно высказаться.

– В последний раз избил так, что пришлось вправлять челюсть. И нос тоже. В больнице пролежала два месяца, а когда вышла, подала в суд. Ко мне сразу пришли адвокаты с мировой, предложили компенсацию. Огромную. Очень боялись огласки.

– А ты?

– Взяла, – смотрит на меня с горькой усмешкой. – Мне всегда нос не нравился. Зато, теперь новый.

По моим конечностям проносится холод. Такой, будто все это произошло со мной, но правда в том, что я даже и близко не могу представить, каково это. Даже приблизительно!

– Ох… Машка… – накрываю ее ладонь своей. – Ты домой вернулась? – высказываю свою догадку. – Насовсем?

– Угу… – кивает. – Хочу открыть школу иностранных языков. Крутую. Давай со мной?

– Мы пьяные, Маш… – трясу головой. – Кто так дела решает?

– Девочки, – улыбается она, как кошка.

– Девочки пришли кутить, – напоминаю и спрыгиваю с барного стула.

Взяв ее за руку, веду к танцполу, и где-то на этом пути мои мозги совершенно отключаются.

В них пусто, я просто хочу веселиться.

Мы вываливаемся из клуба в два ночи, хохоча, и целую вечность пытаемся вызвать такси. По крайней мере, у нас с ней нет разногласий по поводу того, что пора домой.

На парковке перед входом винегрет из машин и людей, сырой уличный воздух пропах сигаретами.

Я уже не сомневаюсь в том, что подобный вояж мне нескоро захочется повторить. Я скучаю по Мише. Представляю недоуменное выражение на его маленьком лице, если бы увидел меня такой, как сейчас. Совершенно пьяной и выжатой, как лимон, после трехчасовых плясок под какое-то техно.

– Подвезти? – слышу вопрос и оборачиваюсь.

Стоящий в паре метров от нас парень гостеприимно указывает рукой на припаркованный у бордюра “лексус”.

Я не в состоянии оценить физические данные этого парня адекватно, но все, что я могу сказать наверняка – он рослый и привлекательный.

– Не нужно, спасибо, – показавшись из-за моего плеча, грубовато отказывает Маша. – Пошли, – тянет меня за руку вверх по улице.

Я не сопротивляюсь.

Даже под литром шампанского и в качестве эксперимента мое «внутреннее я» не позволило бы сесть в его машину.

Я правильная до тошноты, но Маша – другой случай.

– Можешь поехать с ним, – заверяю ее. – Я же не против…

– Ненавижу таких, – отзывается она.

– Каких?

– Наглых. И агрессивных… – подрагивает ее голос. – Меня от таких выворачивает.

Вся глубина ее заявления напрягает мои нервы. Зная ее историю, я не сомневаюсь в том, что агрессию она видит за километр.

Она несется вперед пулей, и мои деревянные от холода пальцы не справляются с пуговицами на шубе, поэтому оставляю ее расстегнутой.

– А каких ты хочешь? – спрашиваю осторожно.

– Не знаю… – бросает отрывисто. – Никаких.

Мне дико ее жаль, но задуматься над ее “проблемой” мешает сумятица в собственной голове.

Это похоже на карабканье в гору, потому что каблуки вязнут в снегу.

Торможу ее, чтобы хоть немного прийти в себя и понять, куда свернуть с этой улицы, и желательно так, чтобы не попасть в завтрашние сводки криминальной хроники.

Я знаю этот район слишком хорошо, чтобы заблудиться.

Справа наш университет, слева больница, в которой пять лет назад я родила Мишу, ну, а по центру – подсвеченная со всех