Стервы тоже люди - Юрий Горюнов

Но веселость общения в кругу знакомых ее не радовала. Вечерами, когда она была одна, накатывала тоска.

«Неужели я сдаю позиции. Как сказала ей Зоя Федоровна – стервы тоже люди. Это их единственный недостаток. И если стерва до конца жизни одна – то не встретила своего мужчину, а если встретила? Стоит ли оставаться той кем была? Она мне тогда не договорила. Знала, что каждая должна сама прийти к пониманию и решить, что дальше. Умная женщина Зоя Федоровна, ее молчание значило только одно – если встретишь и почувствуешь, что это он, поддайся своему недостатку, и преврати его в достоинство». Вот смысл молчания. Та, что не встретила, не повезло, а та, что встретила, решает сама. Бывалая стерва становится ласковой и нежной, потому что знает истинную цену одиночества и все, что не отдала другим, не разметала, не потеряла по дороге, донесла до своего мужчины, и положила у его ног. А если решила оставить как есть, и не положила, то неси дальше, только ноша станет тяжелее от неиспользованного предоставленного судьбой случая. А где я? Что делать? Видимо одиночество перевешивает. Нет, это не одиночество – это любовь, которую я не ждала и не стремилась к ней. Она сама, не спрашивая, пришла. И даже если захочу не смогу прогнать».

Слезы навернулись у нее на глазах от жалости к себе, от безысходности, что не в силах нести дальше, что имела, чему училась.

И она заплакала. Заплакала, дав волю слезам и эмоциям. Плакала она тихо, закрыв лицо ладонями, пряча свои слезы от души, от реальности жизни.

Заплакала впервые за много лет. Она чувствовала горько-соленый вкус слез, но не вытирала, позволяя им стекать по щекам, давая выход эмоциям.

Татьяна позвонила Олесе и попросила приехать, и та, не задавая вопроса «зачем?», примчалась и, увидев подругу в таком состоянии, воскликнула:

– Что случилось? Что случилось! Не молчи!

– Да влюбилась я, как малолетняя девчонка, – выдавила из себя Татьяна.

– В кого?

– В Никиту.

– Так это хорошо. Он нормальный порядочный мужчина.

– И что толку? Ничего не меняется.

– А он что?

– Ничего. Разговоры ведем как коллеги и все.

– А может быть сама?

– Я его боюсь. Не его, конечно, а неизвестности, Боюсь, что в лучшем случае скажет, что мы просто коллеги, а в худшем улыбнется и все. Но все равно во всех случаях плохо. Я не хочу такого унижения. Я этого не выдержу. Я, которая крутит мужиками, как хочет, и вдруг ее саму отвергли. Нет, это не для меня. И в тоже время понимаю, что другие мне не нужны. Многие их тех, кто хотел моего тела, не стоят и мизинца его, который взял мою душу.

– Так он еще не взял.

– Взял, только об этом не знает.

– И что делать?

– Если бы я знала, – сказала Татьяна, вытирая слезы, – вот поплакала и надеюсь, отпустит. Я уже не помню когда плакала. А помогает, легче стало.

– Тань, ты не торопись. Давай несколько дней подумаем, а там видно будет что делать. Ты вида ему не показывай.

– Да что тут думать? Но вида не покажу, это я умею.

Они просидели весь вечер, разговаривали, ругали мужчин за их недогадливость и хвалили себя.

На работу Татьяна пришла как обычно в своем амплуа, никаких намеков на пересмотр своих взглядов. Такая же подчеркнуто дружелюбная. Но всему есть начало, а значит если не кольцо, то должен быть и конец. Она сидела у себя в кабинете, и ближе к концу дня, зазвонил телефон. Звонил Никита.

– Приглашаю тебя на ужин.

Она не сразу нашлась, что ответить, думая, что ослышалась: – Что?

– Приглашаю тебя на ужин, – повторил он.

– Куда?

– А не все ли равно!

– Действительно. Я согласна, – и они договорились, что он будет ждать ее после работы у выхода.

Татьяна тут же позвонила Олесе и сообщила новость и та удивилась не меньше ее.

– Ну, вот видишь, выдержала паузу и сдвиг, – сделала она вывод.

Знала бы Татьяна, что после их разговора с Олесей, в тот вечер, подруга на другой день позвонила в их организацию и, узнав номер телефона Никиты, сделала ему звонок.

– Здравствуйте. Я подруга Татьяны.

– Очень приятно.

– У меня вопрос. Как вы к ней относитесь?

– Не кажется вам, что вопрос не корректный? Я вас не знаю, никогда не видел, чтобы откровенничать с вами.

– Я вас понимаю, но вы попробуйте мне поверить.

Помолчав, он ответил: – Хорошо попробую. Я хорошо к ней отношусь.

– К ней можно относиться либо плохо, либо хорошо. Это не ответ. Вы относитесь к ней как к коллеге по работе или видите в ней женщину?

– Она мне нравится, но…– он замолчал.

– Что но?

– Я ее боюсь, – и услышал в трубке смех.

– Чего боитесь?

– Не то чтобы боюсь, но она такая уверенная, успешная женщина. Вокруг всегда столько мужчин, готовых оказывать знаки внимания. Я не хочу затеряться в этой толпе, да и не хочу быть среди них, не хочу быть ее очередным поклонником. Это не для меня.

– Какие вы оба глупые.

– Почему?

– Да она тоже боится вас. Вы ей нравитесь, но она боится, что вы просто относитесь к ней как коллеге. И ей, красивой, уверенной каково будет, если это так и она сделает первый шаг. Да и не сделает она этого шага, силы хватит, но гордость не позволит.

– Вы уверены в том, что говорите?

– Не была бы уверена, не позвонила.

– Да, это так. Спасибо вам.

– Только не говорите ей, что я вам звонила. Не упустите свой шанс, другого не будет.

– Я знаю.

– Тогда вперед, – и Олеся повесила трубку.

После этого Никита в раздумье провел почти весь день и лишь к концу рабочего дня, набравшись храбрости, позвонил Татьяне.

Ужин прошел в простой, непринужденной обстановке, понимания, что все самое страшное уже позади – мысли, недосказанные фразы.

Он проводил ее домой, и когда они остались одни, и не было чужих глаз, сказал:

– Я был бесконечно глуп, что упустил столько времени.

– Ты думаешь, сейчас поумнел? Забыл, какая я?

–Может быть и нет, но не жалею об этом. И мне не важно, какая ты была раньше, важно какая ты сейчас.

– И