Правила страсти - Сара Беннет

Мариэтта вспомнила, как Макс держал ее руку в своей, прикасался губами к ее коже, и его темные глаза обещали ей все, что только она пожелает.

– Несчастный случай? Драка? – Только теперь Мариэтта заметила рану на виске Макса.

– Боюсь, здесь что-то другое. Взгляните на руки. Похоже, его застали врасплох.

Мариэтта коснулась большой руки Макса – она была холодной как лед.

– Видите, на суставах нет царапин? Значит, он не дрался. Думаю, на него напали без предупреждения.

– Но кто мог поступить столь жестоко?

– Да кто угодно.

– Отпустите меня, – неожиданно подал голос стоявший в стороне мальчишка.

Подняв взгляд, Добсон хмуро уставился на него:

– Ты что-нибудь видел?

– Ровным счетом ничего. Джентльмен лежал на земле, и я узнал его, потому что пару раз видел около клуба.

Добсон кивнул:

– Ты правильно поступил. Хорошие дела вознаграждаются, помни об этом. – Он взглядом подал слуге знак. – Отведи его к мадам и скажи, чтобы ему дали крону. А мы отнесем джентльмена наверх и уложим на кровать – незачем ему лежать здесь на холоде.

– Я могу чем-нибудь помочь? – спросила Мариэтта. Добсон оценивающе взглянул на нее:

– Вы справитесь с перевязкой, мисс? В свое время я делал это во время сражения, но с тех пор много воды утекло...

– Я... я справлюсь. – Мариэтта больше всего боялась, что ей откажут.

– Хорошо, идите за мной.

Призвав на помощь лакея, Добсон отнес Макса наверх в аккуратную комнату в дальнем конце галереи, чистую и просто обставленную. Впрочем, подумала Мариэтта, почему она должна ожидать чего-то шокирующего?

Пока слуга разводил огонь, Добсон и лакей разули Макса, а Мариэтту послали за теплой водой и новым полотном. К моменту ее возвращения Макс лежал в постели. Она тут же принялась очищать рану на голове от засохшей крови. До этого Мариэтта даже представить не могла, насколько сильно вьются его волосы и какие они длинные. Ей было очень жаль даже те несколько прядей, которые пришлось срезать, чтобы добраться до раны.

Сила, с которой ударили Макса, говорила о том, что его скорее собирались убить, чем просто привести в бесчувственное состояние, и Мариэтта высказала Добсону свои сомнения, но он лишь пожал плечами, а затем предположил, что некоторым мужчинам все равно, кого бить.

– Надеюсь, доктор скоро придет. – Мариэтта нервно сжала руки. – Кровотечение остановлено, рана чистая, но я не знаю, что делать дальше.

– Сперва нужно зашить рану, – произнес Добсон тоном знатока, – а потом пустить в дело пиявок.

Мариэтта согласно кивнула.

– Как думаете, шрам останется? Жаль, если он испортит такую внешность.

Добсон изумленно поднял бровь, и Мариэтта почувствовала, что краснеет.

– Ну, если все сделать как следует... А даже если и останется, некоторые женщины любят мужчин, у которых есть один-два шрама – их считают очень опытными, повидавшими мир.

Мариэтта дотронулась до волос и аккуратно отодвинула их от раны; при этом Макс не издал ни звука. Тем не менее, его дыхание было затруднено, и он был ужасно бледен; ресницы на его бледных щеках казались темными полумесяцами. Теперь он вовсе не казался ей мужчиной с воздушного шара или Максом, заставившим ее испытать трепет, когда рассматривал ее ладонь. Вид у него был беспомощный и совсем не геройский.

Внизу раздались шаги, и вскоре в дверях появился доктор. Похоже, его вытащили из постели всего пару минут назад. Едва кивнув Добсону, он сразу приступил к осмотру пациента.

– Хм... скверно, – прокомментировал доктор, тыкая зондом в рану с такой силой, что Мариэтта поморщилась. – Тот, кто это сделал, явно перестарался. Теперь рану придется зашивать, и лучше это сделать, пока он без сознания. Боюсь только, как бы потом не возникли контузия, опухоль или внутричерепное кровоизлияние.

– Может, стоит сперва отвезти лорда Роузби домой? – почтительно поинтересовался Добсон.

– Нет-нет, лучше всего оставьте его там, где он сейчас, – больному надо как можно меньше двигаться. Пусть он хорошенько выспится, а когда проснется, дайте ему воды или бульона. Разумеется, кто-то должен постоянно за ним присматривать: его нельзя оставлять одного.

Затем доктор приказал Мариэтте неподвижно держать голову Макса, пока он, зашив рану, накладывал свежую повязку. Только после этого Макс моргнул и открыл глаза.

– Мисс Гринтри? – Он озадаченно смотрел на Мариэтту, потом перевел взгляд на доктора.

– Сэр, вы меня слышите?

– Конечно, слышу, – сердито ответил раненый, пытаясь сесть. – Вот только я не понимаю, что здесь происходит... Господи, моя голова! – Макс снова без сил опустился на кровать.

– Вас ударили, сэр, но теперь волноваться не о чем. Просто закройте глаза и отдыхайте, вот и все.

Повторять совет не потребовалось, Макс тут же закрыл глаза, и вид у него при этом был такой, будто он заснул или потерял сознание. Но доктор был доволен даже этим кратким светлым мгновением.

– С ним все будет в порядке, – уверенно объявил он. – Завтра утром я приду и осмотрю этого молодого человека, но, полагаю, насчет осложнений можно уже не беспокоиться.

Дав еще кое-какие указания, доктор в сопровождении Добсона покинул комнату, и Мариэтта осталась с Максом наедине.

Он не проснулся и не пошевелился. Пристально всматриваясь в него, Мариэтта решила, что Макс определенно походит на байроновского героя. Так романтично и так трагично!

До этого ей нравилось флиртовать с Максом, а сейчас она его жалела, и лучше, чтобы к этому не примешивалось ничего лишнего. Макс выздоровеет и пойдет своей дорогой, а она – своей.

В это время в комнату вошла Афродита, и Мариэтта сразу отметила ее усталый взгляд.

– Тебе лучше пойти домой, Мариэтта, а я посижу с лордом Роузби.

Мариэтта отрицательно покачала головой:

– К Вивиан отправишься ты, а я останусь, потому что, если он увидит меня, а не кого-то чужого, ему будет легче справиться с шоком.

Во взгляде Афродиты появилось сомнение.

– Не уверена, что леди Гринтри будет довольна, если я оставлю тебя наедине с едва знакомым мужчиной. Так не поступают, Мариэтта.

– Скорее мама была бы недовольна, если бы я не осталась, – вежливо поправила Мариэтта. – Она воспитала меня с мыслью, что надо всегда быть доброй и помогать раненым.

Афродита вздохнула:

– Что ж, я вижу, ты достаточно воспитана, чтобы идти своим путем.

– Это так, я должна остаться – ведь в том, что случилось, есть часть моей вины. Если бы я его не разозлила, Макс не ушел бы навстречу опасности и сейчас развлекался здесь.