Цвет ночи - Патриция Хэган

Пока мать была жива, они мечтали, что когда-нибудь убегут отсюда и начнут новую жизнь. Но мечта эта умерла вместе с матерью. Они мечтали о том, как вдвоем уедут куда-нибудь, – может быть, на север, в Белфаст, а может быть, если будут деньги, даже в Лондон. Каждый день они молились о чуде, но чудо не совершилось. Теперь, глядя в будущее, Дэнси видела только отражение горького прошлого.

Ждать утешения от бабушки не приходилось: это была просто тень, ускользающая, бледная, то возникающая, то исчезающая, – казалось, никогда нельзя быть уверенной, рядом ли она.

Было не очень поздно, всего девять часов, но мощеные улицы были пустынны. Люди либо сидели дома со своими семьями, либо коротали вечер в своей излюбленной таверне. Никого, кроме Дэнси, на улице не было, и эхо шагов было единственным звуком, раздававшимся в ночном тумане.

Внезапно кто-то преградил ей путь: Брайс Квигли!

– Я же сказал, что отвезу тебя домой!

– Вы же знаете, мистер Квигли, нам пока нельзя оставаться наедине, это не положено, так что…

– Так что знай свое место и помалкивай, а то я тебя научу, что можно, а чего нельзя. Мне наплевать, что положено, а что нет.

Схватив за руку, он потащил ее к коляске.

– Я тебя купил, как этих лошадей, я заплатил за тебя, и, если ты будешь кочевряжиться, я уже сегодня потребую то, что мне принадлежит, и получу, можешь быть уверена. А теперь марш!

Девушка упиралась изо всех сил, но Брайс сгреб ее в охапку и швырнул поперек сиденья. Вне себя от ярости и оскорбленного самолюбия, она выпрямилась и бросила обидчику в лицо:

– Не выйдет, Брайс Квигли! Мне все равно, какую там сделку ты заключил с моим дедом, но если ты…

Коляска рванулась, Брайс с места погнал лошадей тряской рысью, и Дэнси опрокинулась назад. Брайс расхохотался.

– Ладно, не скули. Так и быть, я подожду, пока мы по-настоящему поженимся, а там посмотрим, что я приобрел за свои кровные денежки. Но помни: товар должен стоить свою цену, предупреждаю тебя.

Скрестив руки на груди, Дэнси отодвинулась от него как можно дальше.

При одной мысли о том, что эта грязная скотина будет обладать ею, когда захочет, ее захлестывала волна отвращения.

Они ехали молча, но, когда экипаж остановился перед домом Фэйолана Карри, Брайс, казалось, понял, о чем она думала. По-хозяйски положив руку на ее бедро, он сказал:

– Не думаю, что ты меня когда-нибудь полюбишь, но это не важно. Думаешь, я тебя люблю? Нет, и не собираюсь. Но я умею ублажать бабу так, что сама будешь просить еще. Это уж я тебе обещаю: каждую ночь будешь визжать и ножками дрыгать от удовольствия…

– Перестань, – Дэнси возмущенно оттолкнула его мясистую руку, – я не желаю слушать эту мерзость!

Запрокинув голову, Квигли хрипло расхохотался:

– Ах, вот как? Ты считаешь грязью обязанности жены по отношению к мужу? Тебе многому придется научиться, моя девочка. И первый урок, который тебе придется дать, это, пожалуй, урок послушания. Заруби себе на носу: не смей перебивать, когда я говорю, и не смей мне перечить, а не то, видит Бог, я так исполосую твою хорошенькую попку, что она не скоро забудет мой ремень.

Но Дэнси не так легко было запугать, хоть она уже не раз попадала в беду из-за своего характера.

– Только попробуй, – отпарировала она, – только попробуй замахнуться, Брайс Квигли, и, клянусь могилой матери, ты когда-нибудь заснешь и не проснешься. Я никому не позволю бить себя, даже мужу!

– Смотри, как бы ты сама не улеглась в ту могилу, которой клянешься, – прорычал Квигли. Скрутив ей руки за спиной, он навалился на нее, грубо тиская груди. – Фэйолан предупреждал меня, что мать тебя испортила. Ну ничего, я твой норов сломаю, будешь как шелковая. Начнем прямо сейчас.

Дэнси пыталась закричать, но он запечатал ее рот липкими губами. Не помня себя от ужаса и отвращения, она впилась зубами в эту жаркую слякоть. Он взвыл от боли и ярости и, сплевывая кровь вперемешку с проклятиями, разжал руки. Дэнси выскользнула из ослабевших объятий, выскочила из коляски с противоположной стороны и, подобрав юбки, бросилась к дому, отчаянно призывая бабушку, чтобы та отворила дверь.

Голос внучки пробудил Мьюэру от горестных раздумий о прожитой жизни. Она вскочила и, увидев в окно, как Брайс Квигли, человек, которого она ненавидела, вывалившись из коляски, настигает ее девочку, бросилась к двери.

Не отдавая себе отчета в том, что делает, она на секунду остановилась, схватила тяжелую каменную подставку для Библии и распахнула дверь. Позже она не раз будет спрашивать себя, зачем это сделала, – женщина, за всю свою жизнь не шевельнувшая пальцем, чтобы защитить себя или кого-нибудь другого!

Дэнси, рыдая, бросилась ей на шею.

– Бабушка, милая, пусть дед делает со мной, что хочет, – я не пойду за Квигли!

– Пойдешь, никуда не денешься, дерзкая маленькая сучка!

Брайс сгреб ее в охапку, швырнул на пол, расстегнул пряжку и стал снимать ремень, но тут взгляд его упал на робкую жену Фэйолана Карри.

– А ты убирайся отсюда, старая кляча, – проревел он. – Сейчас эта красотка получит хорошую порку, как заслужила, а потом и еще кое-что, что со временем должно ей понравиться, только не знаю, захочешь ли ты этим полюбоваться. – С этими словами он повернулся к Дэнси и поднял ремень, готовый нанести удар.

– Нет, Брайс Квигли, не захочу!

Без тени страха за возможные последствия Мьюэра Карри обрушила тяжелую подставку на его затылок.

С хриплым воплем боли и изумления он рухнул на колени, а затем, потеряв сознание, упал ничком.

– Ой, бабушка, – всхлипывала Дэнси, поднимаясь на ноги, – он ведь убьет нас обеих, когда придет в себя, но все равно один Бог знает, как я люблю тебя за то, что ты сделала.

– Знаю, родная, знаю, – кивнула Мьюэра, сама удивляясь своему спокойствию. Она понимала, что последствия будут ужасны, но об этом некогда было думать.

– Я всегда знала цену этому подонку, – продолжала она, подавив судорожный вздох. – Я знала его жену, упокой Господи ее душу, знала, как она мучилась с ним, а с той поры, как твой дед сторговался с ним насчет тебя, и вовсе не имела ни минуты покоя. У меня и так был камень на душе после того, как умерла твоя мать. Поэтому я и замкнулась в себе. Мне уже было все равно – жить или умереть. Но сегодня что-то со мной случилось. Господь говорил со мной: он сказал мне, что я должна что-то сделать, чтобы защитить тебя и положить этому конец, как я должна была поступить тогда, много лет назад, когда твой дед продал Идэйну. Но у нас мало времени, – спохватилась она. – Ты можешь отобрать самое нужное из тех вещей, которые приготовила на завтра к переезду в дом Квигли? С небольшим багажом тебе будет легче в пути.

Дэнси растерялась. Такой она бабушку никогда не видела, откуда в ней эта решимость? Послушать ее, уехать? Но как оставить ее с этим зверьем одну – с дедом и с Брайсом Квигли?