Сложности - Кристен Эшли

играть в свои игры? Я не могла остановить ее тридцать восемь лет. Не смогу и сейчас. Единственное, что я могу — это поменять свою реакцию на ее действия. Кит говорил мне, но разве я слушала? Нет. А сейчас он с Барби-адвокатом, в руках которой портфель с документами. А я здесь. Одна. Разговариваю по телефону с матерью, изо рта которой слышны лишь ругательства. И видит Бог, это я тоже могу изменить.

— Разговор закончен.

— Разговор будет продолжен, пока я не узнаю, куда мне заехать за моим чеком.

— Не трать бензин, мама.

— Боже, ты — настоящая заноза в задница. И была такой с момента, как я вытолкнула тебя из себя.

— Тоже люблю тебя.

И на этом я повесила трубку. И это ощущалось так хорошо. Целую секунду. Вот черт.

Она действительно сделает это. Черт! Она точно заявится к Лу и устроит настоящий скандал. Я глубоко вздохнула и попыталась позволить спокойствию темной тихой улицы умиротворить меня. Это не помогло. Потому что мать собиралась закатить скандал у меня на работе. Причем такой силы, на которой только хватит сил. И это явно произойдет скоро, поскольку она никогда не обращалась за подаянием, если угроза не становилась реальной.

Из-за нее в прошлом я потеряла несколько работ.

Лу, конечно, не попросит меня уволиться. Она знала все о моей матери. Она даже с нетерпением ждала знакомства. Не для того, чтобы подружиться, а посмотреть на что та способна. Лу была именно такой. Но она, возможно, не будет так рада этому, когда все произойдет по-настоящему. Однако я не смогла побороть панику и ужас, которые обычно испытывала после разговора с матерью. Разговора, который в понимании матери, был обычной семейной болтовней.

После того как Хикс ушел, я не могла сомкнуть глаз. Все воскресенье я слонялась по дому, зализывая раны. И даже во время визита к Энди все мои мысли занимал Хиксон Дрейк. Позже я, конечно, попыталась собраться, поскольку беспокоилась, что это может отразиться на моей работе в салоне.

Хотела бы я, чтобы мои мысли были заняты тем, что он сделал со мной, как заставлял себя чувствовать, насколько нам хорошо было в ту ночь.

Каким уважительным он был вначале. Заботливым. Внимательным. А что уж говорить о его таланте!

Господи, все было просто невероятно.

В тысячу раз лучше, чем было с Китом. А Кит был превосходен в постели. С Хиксом было лучше, чем с любым другим.

Да, мне хотелось бы думать обо всем этом, пусть все и закончилось тем, что он ясно дал понять, где мое место. Слишком много раз так поступали со мной раньше.

Просто обычный перепих, который не стоит его времени.

Я хотела бы я думать о том, каким мудаком он был, донеся до меня свои видение ситуации. Особенно после того, как я почувствовала… Как подумала, что у нас… Не важно.

Я ничего не чувствовала, и у нас не было ничего, кроме практически одновременных оргазмов.

Но нет. Я не могла думать и об этом.

Мои мысли возвращались лишь к тому, какой полной дурой я была.

Он купил мне выпивку, смотрел в глаза (а не на грудь — неплохо для разнообразия), беседуя со мной между выступлениями, будто уделяя внимание моим словам, а затем… Бам!

Я позабыла все выученные уроки. Все, чему меня научила мать. Все, чему научили бывшие парни. И чему научил меня Кит.

Что единственным хорошим мужчиной в моей жизни был братишка Энди.

И как бы ни противно было это осознавать, причиной этому была, скорей всего, черепно-мозговая травма, которая запечатала Энди в том возрасте, в котором он эту травму получил.

Навсегда пятнадцать.

И лечения не существовало. Он не мог заново обрести потерянные навыки.

И вместо того, чтобы стать архитектором, Энди работал уборщиком. Ничего другого.

Ему лишь обеспечивали безопасность, как и другим людям с подобными диагнозами. А он проживал свою жизнь, читая комиксы, смотря фильмы и испытывая ужасные припадки. Иногда случались серьезные происшествия, но и они были простительны, поскольку большая часть его мозга была повреждена. Однако большую часть времени он был настолько милым, что сводило зубы.

И он был единственным и настоящим постоянным светом в моей жизни. Да. Единственный хороший парень в мире или, по крайней мере, в моей жизни, был Энди. Но я забыла это.

После ухода Хиксона даже не это заполнило мои мысли. Нет. Меня беспокоила мысль, что за полтора года моего нахождения в Глоссопе он даже не видел меня. С другой стороны, в начале у него и не было причин смотреть на меня. А после того как между нами все закончилось, его мысли заняли другие вещи.

Но я знала Хоуп и его дочерей по салону. И я видела его. Его и Хоуп.

Невероятно привлекательный Хиксон Дрейк с холодными голубыми глазами, крепким телосложением и природным умением выглядеть важным в любой ситуации, от которого текли слюнки. И высокая красивая принцесса Глоссопа Хоуп. И их трое одинаково прекрасных ребенка.

Дочка Лу играла за ту же футбольную команду, что и дочь шерифа Дрейка. А я была близка со всей семьей Лу (за исключением ее мужа Билла, который хоть и был симпатичным, но порой делал весьма непривлекательные вещи). Поэтому я часто бывала на домашних матчах.

И у меня была клиентка, чья дочь, видимо, считала меня святой, поэтому позвала на свои танцевальные концерты. И я сходила. Дочь Шерифа Дрейка тоже занималась танцами.

Поэтому я видела их. Всех пятерых вместе, и каждого по отдельности.

Идеальная семья — высокие, сильные, гордые, привлекательные и счастливые. Королевская пара Глоссопа, черт, даже королевская семья — шериф и его наследники.

Когда семья распалась, город был взбудоражен. Жители не могли поверить в это. Не могли принять. Это было невероятно. Даже немыслимо.

Все думали, что это продлится всего несколько дней. Потом посчитали, что процесс затянется на несколько недель. А затем на несколько месяцев. А когда развод закончился — а я точно знала, когда это произошло, поскольку в салоне обсуждали эту новость целый день — каждый пребывал в шоке.

Если такое произошло с идеальной семьей, то могло случиться и с любой другой обычной семьей.

Горожане разделились на две стороны. Сначала.

Мужчины и язвительные дамы считали, что проблема была в Хоуп. Она считала, что даже ее пот благоухает и все женские органы покрыты золотом, и просто захотела проучить своего мужчину, который все стерпит ради сохранения мира в семье.

А