Ты все разрушил. Я не вернусь - Лия Ришар

Кухня оказалась небольшой. Стол из тёмного дерева, пара стульев, темно — серый гарнитур и холодильник с парой ярко — желтых стикеров. На одном из них красовался малиновый отпечаток чьих — то губ. На подоконнике стояла стеклянная пепельница, из приоткрытой форточки просачивался лёгкий ветер, приподнимая шторы.

На столе я заметила здоровенную чашку с ароматным кофе. Марк достал плитку шоколада из навесного шкафчика и положил передо мной. Затем отвернулся, принявшись наливать себе в чашку кипяток из чайника.

— Спасибо, — сев за стол, я обхватила подрагивающими руками чашку и поднесла ее к губам.

— Пожалуйста, — не оборачиваясь, отозвался он.

Я глотнула кофе и поморщилась. Затем изумлённо посмотрела на Марка.

— Это что за кофе такое?

— С успокоительным, — невозмутимо ответил Марк, хохотнув.

— С каким ещё успокоительным? — нахмурилась я.

— Коньяк называется, — пояснил он, усаживаясь за стол. Глотнув из своей чашки кофе, он поднял насмешливый взгляд на меня. — Пей. Станет лучше.

Я вздохнула и сделала ещё один глоток. Пила на автомате, потихоньку успокаиваясь. Становилось жарко. Я чувствовала, как лицо раскраснелось.

— Как сын? — отстраненно поинтересовался Марк.

— Хорошо, — улыбнулась я. — Растёт.

— Как назвали?

— Артём. Тебе папа не рассказывал?

— Не общаюсь с ним, — равнодушно ответил Марк, откинувшись на спинку стула и задумчиво разглядывая коридор за моей спиной.

— Марк… — помявшись, сказала я. — Мне жаль, что так вышло. Извини.

Он удивлённо посмотрел на меня и усмехнулся.

— Это за что?

— Ну, если бы не ситуация с Антоном…

— Ситуация? — переспросил Марк, хмыкнув. — Какая? Когда он тебя беременную ударил, а ты его простила?

— Я хотела сохранить семью, — одарив его тяжёлым взглядом, сдержанно ответила я.

— Семью? — он удивлённо усмехнулся. — А она была?

— Она была, — твёрдо ответила я.

— Валить надо было ещё тогда, — резко допив кофе, сказал он мне. С какой — то горечью в голосе и почему — то со злостью. — А ты терпела всю эту хрень. Никакой семьи не было с самого начала. — Он резко замолчал и уже спокойнее спросил: — Скажи, ты совсем слепая была? Тебе мало было?

— Я была беременна! Я не знала, что мне делать! И сейчас не знаю! — сердито заявила я. — Ты думаешь, это все так просто? Думаешь, мне не больно? Он там, в нашей кровати! С ней! — Я поднялась со стула, прожигая Марка гневным взглядом. — Я ухожу. Спасибо за участие.

— Кать, стой, — я слышала, как он поднялся со стула и пошёл за мной. — Да стой!

Я не отвечала, шагая к двери. Наверное, мне всё — таки лучше одной пережить этот период жизни и хорошенько подумать, как быть дальше.

***

— Я перегнул. Виноват! — Марк схватил меня за руку и развернул к себе. — Хорош злиться. Обещаю, больше не стану говорить ничего на эту тему. Ок?

— Ты слишком резкий, Марк, — вырвав руку из его пальцев, сказала я. — И вообще не думаешь, что говоришь.

— Все наоборот, — невозмутимо пожал плечами он. — Я говорю, что думаю.

— От этого не легче, — вздохнула я, обдуваясь.

— Ну и куда пойдёшь? — спросил Марк, наблюдая за мной.

Об этом я не подумала. По сути мне было некуда идти. К маме точно нельзя — не хочу сейчас расспросов и переживаний. Лерка с мужем уехали к родителям на дачу. Обратно, в ту квартиру? Я скорее на вокзале переночую, чем там.

— Оставайся, — заметив мое замешательство, предложил Марк. — Комната свободная есть.

Я выпрямилась, задумчиво перебирая ремешок босоножки, которую держала в руках.

— Ну? — вскинул брови он. — Соображай быстрее.

— Знаешь что? — подняла я на него свой взгляд.

— Что? — на его лице расцвела мальчишеская улыбка.

— Я уже говорила, что ты меня раздражаешь?

— Говорила, — кивнул Марк. — Что — то изменилось?

— Ничего не изменилось, — швырнув босоножку на пол, заявила я, проходя мимо него. — Только усилилось.

— Ты бесишься, потому что не хочешь слышать правду, — донеслось мне в спину.

— Мне не нужна эта правда. Я и так знаю, что я тупая. — шагая обратно, в сторону кухни, пробурчала я. — И видимо, какая — то страшная. Или… не знаю. Я вообще ничего не знаю! Я просто не понимаю! — Я снова развернулась и, негодуя, продолжила: — Я что, плохо готовлю? Или плохо убираюсь? Я же старалась! Я хотела, чтобы у нас все было хорошо с ним!

Дурацкие слёзы снова хлынули из глаз. Я прикусила губу и всхлипнула, прикрыв глаза. Мне было больно. И до жути обидно.

— Равнин, ты самая лучшая, — подошёл ко мне Марк. — Это муж твой… дерьмо. Поверь. И готовишь ты хорошо, — остановившись сзади, он приобнял меня за плечи и насмешливо проговорил мне на ухо: — А твоя горелая яичница — вообще улёт. Отвечаю.

Я сквозь слёзы рассмеялась и, пихнув его локтем, снова села за стол. Тяжело вздохнула и допила кофе.

— Расскажи лучше, как ты? — спросила я у Марка.

Он остановился возле форточки, подхватил зубами сигарету из пачки и прикурил. Выпустив дым, невесело усмехнулся.

— У меня только ты и спрашивала всегда, как я. Остальным, походу, класть было.

— Марк, мне правда было не все равно, — заверила его я. — Ты мне не чужой.

— Я нормально, — стряхнув пепел в пепельницу, отстранённо ответил он. — Как видишь, жив и здоров.

Я глотнула остывший кофе.

— И как ты все это время жил? Как…

— Без папиных бабок? — перебил меня Марк, хмыкнув. — Нормально.

— Просто… я не понимаю, — заправив передние пряди волос за уши, начала я, — ты ушёл без всего, на мели. Чем ты занимался все это время?

— Тачки угонял, — бесстрастно ответил мне он и, заметив, как вытянулось мое лицо, громко рассмеялся. — Сколько лет знакомы, а ты все так же ведёшься.

— Ну так что? — пропустив его колкость мимо ушей, снова спросила я.

Марк выпустил полупрозрачный дым изо рта, затушил сигарету и резким движением приоткрыл