Пожар моего сердца - Соня Менделеева

Паника поселилась в груди Анны. Возможно, у нее больше никогда не будет такой возможности, и часть ее кричала, чтобы она воспользовалась ею. Но что, если он окажется отцом Данила? Что тогда? Ей придется объяснять, почему она выдала себя за кого-то другого и солгала. Она знала, что в любви и на войне все справедливо, но как насчет отцовства и предсмертных обещаний?

Ей нужен был еще один знак.

— О, боже мой!

Громкий визг разорвал пузырь, в котором Анна плавала, даже не осознавая, что плавает. Она забыла, что в кафе, да и во всем мире, если уж на то пошло, были и другие люди. Этот звук заставил ее слегка подпрыгнуть на стуле и повернуться в сторону пронзительного крика.

К их столику приближалась группа студентов. Всего пятеро, три парня и две девушки. Все они достали свои телефоны и указали на Глеба.

Анна оглянулась на него и поняла, что он даже не заметил их. Его внимание было сосредоточено исключительно на ней.

— Эм, — она слегка наклонила голову в сторону приближающихся видеооператоров-любителей.

Глеб моргнул, и его глаза последовали ее примеру как раз в тот момент, когда симпатичная рыжеволосая девушка из группы схватилась за грудь и спросила:

— Можно мне сфотографироваться?

Взгляд Глеба метнулся обратно к Анне.

— Ты не возражаешь?

— Я? — Рука Анны удивленно коснулась собственной груди. — Нет. Я не… Я… пожалуйста.

Она наблюдала, как он встал и поприветствовал группу. Когда он был с ними, то выглядел почти другим человеком. Дело было не в том, что он был фальшивым, просто не таким, как до этого.

Он послушно сделал более десятка снимков и даже записал видеопоздравление для одного из младших братьев парня. Все они восхищались тем, насколько крутым был его бой. Рыжеволосая, в частности, осыпала его вниманием.

Она продолжала дотрагиваться до руки Глеба, пока они все разговаривали, и сделала столько снимков, сколько только смогла, даже поцеловала его в щеку для последнего снимка, прежде чем приподняться на цыпочки и прошептать что-то ему на ухо.

Внезапный острый приступ эмоций ударил Анну в грудь. Это была ревность. Не в классическом понимании. Она не завидовала тому вниманию, которое девушка уделяла Глебу. Она ревновала к этой девушке.

То время в жизни Анны, когда она могла флиртовать и шептать что-то на ухо сексуальному парню, осталось позади. Она действительно верила, что смирилась с этим. Но, очевидно, это не так.

Она была погружена в свои мысли, когда увидела, что Глеб протягивает к ней руку. Моргнув, она подняла на него взгляд; выражение его глаз было сигналом SOS. Студенты все еще разговаривали и фотографировались, и для нее было очевидно, что он готов идти.

Инстинктивно она подняла руку и вложила свои пальцы в его большую ладонь.

В тот момент, когда их руки соприкоснулись, толчок осознания рикошетом прошел через нее. Его карие глаза потемнели, словно в них назревала буря, заставив ее задуматься, чувствовал ли он то же самое.

Следующим ощущением, которое она осознала, было тепло его руки, обхватившей ее запястье. Когда она встала, Глеб обратился к группе:

— Было приятно познакомиться с вами, ребята.

Когда она поднялась на ноги, внезапный прилив смущения охватил ее, и она высвободила свою руку из его хватки. Когда Анна это сделала, тыльная сторона ее пальцев коснулась грубых мозолей на его ладони, и от этого ощущения по ее спине пробежала дрожь.

Он наклонился, и жар его дыхания защекотал ей шею, когда он сказал тихим, решительным тоном: «Пойдем».

Его хриплый голос в сочетании с теплым дыханием, направленным на чувствительную область чуть ниже ее шеи, заставил ее прикрыть глаза от удовольствия. Она попыталась сделать глубокий вдох, но в груди что-то сдавило. Словно весь кислород испарился от жара его сексуальности.

Не помогло ей и то, что она почувствовала тяжесть его руки на своей талии. Тонкий хлопок ее рубашки контрастировал с теплом, исходившим от его ладони.

Воздух. Ей нужен был свежий воздух.

— Надо выйти, — сказала она себе. Заставив свои отяжелевшие веки открыться, она именно это и сделала. Она не останавливалась, пока не оказалась за дверью. Даже несмотря на весь тот хаос, который творился в ее голове, эмоциях и гормонах, она обратила внимание на то, что он придержал для нее дверь. Он был джентльменом.

Никогда раньше ни один мужчина не делал для нее ничего подобного. Это никогда не было чем-то таким, чего ей не хватало или что она искала в ком-то. Она всегда считала это старомодным. Так оно и было, но в то же время это было очень приятно.

Глеб крикнул: «Спасибо, Сима!» перед тем, как они ушли, и она подумала о том, чтобы вернуться и спросить об апартаментах, но не сделала этого.

Она могла справиться с одним кризисом за раз, и прямо сейчас это помогало ей сохранять самообладание. К тому же она предпочла бы переночевать сегодня в своей машине, чем упустить возможность познакомиться с Глебом поближе. Это — причина, по которой она была здесь.

Выйдя на улицу, она была счастлива, что ей снова удалось вдохнуть как нормальному человеку. Потребовалось установить некоторую дистанцию между собой и очагом страсти, которым был Глеб Мозалев, но она смогла это сделать.

Не успели они отойти и на несколько метров от кафе, как Глеб махнул рукой себе за спину. — Извини за это.

Она подняла глаза и покачала головой.

— Тебе не за что извиняться. Все в порядке. Ты в порядке. Даже великолепен. Ты сделал их такими счастливыми. Особенно рыжеволосую.

Нет! В ту секунду, когда последние слова слетели с ее губ, Анна вздрогнула. Вот почему она старалась молчать, когда нервничала.

Глеб, казалось, ничего не заметил, или, может быть, он просто привык к тому, что люди говорят глупости в его присутствии.

— Она была милой.

Милой. Не то слово, которое использовала бы Анна…

Она решила, что это такая же хорошая возможность, как и любая другая, начать задавать вопросы и выяснить, какую жизнь вел Глеб. Что он за человек.

— И часто с тобой такое случается?

Как только она задала вопрос, то поняла, что это могло быть воспринято неправильно, как будто она спрашивала, часто ли к нему приставали. Она поспешила уточнить: «Часто ли люди узнают тебя?»

— В последнее время это происходит все чаще.