Восемь недель - Хулина Фальк

София

Почему он не может понять чертов намек?

Я стою здесь уже добрых пятнадцать минут и смотрю на Аарона, пока он разговаривает со своими друзьями. Я имею в виду, я не могу воспринимать это плохо. Если бы я хотела поговорить с ним, я могла бы подойти к ним и попросить его уделить мне минутку. Но я этого не делаю. Я продолжаю стоять здесь, как трусиха, и ждать, пока Аарон подойдет сюда.

Я даже не понимаю, почему меня так нервирует мысль о разговоре с Аароном? Он просто… Аарон. Феникс.

Он парень, который когда-то владел моим сердцем. Акцент делается на очень давние времена.

К счастью, мне не нужно долго ждать, пока он поймет намек. Если подумать, я хочу убежать, потому что ухмылка на его лице, когда он приближается ко мне, кричит об опасности.

— Привет, Льдинка, — говорит он, хлопая в ладоши. — Что ты здесь делаешь?

Ты помнишь, София? Он просто Аарон.

— Ты знаешь, где Лили? Я пыталась найти её всю неделю, но так и не смогла сделать это.

Его руки скрещены на груди, язык прижимается к нижней части щеки, пока он продолжает ухмыляться.

— Зачем?

Что он имеет в виду под словом «зачем»? Лили моя лучшая подруга. Я никогда не называла её иначе, даже когда мы не разговаривали целую вечность.

— Потому что мне нужно её увидеть. Мне нужно поговорить с ней.

— Не знаю, где она, но ты можешь пойти со мной домой и спросить её парня. Он точно знает, где она.

Я должна сказать «нет» и продолжать ежедневно искать ее по кампусу.

Что-то в тоне Аарона подсказывает мне, что он лжет. Это тот же самый тон, который он всегда использовал, когда мы были моложе, и он пытался врать. Хотя сейчас он стал немного глубже, поскольку с годами его голос стал глубже.

Но вот что вырывается у меня изо рта:

— А он тоже играет в хоккей?

Аарон кивает.

— Он прогуливал тренировку.

Насколько я слышала, Колин Картер — капитан хоккейной команды. Видимо, довольно ненадежный капитан, если он просто так пропускает тренировку.

— Вообще-то, София, я хочу попросить тебя об одной очень важной услуге.

Мои звоночки начинают звенеть. В последний раз мы с Аароном разговаривали в тот день, когда я приехала сюда, а до этого, когда нам было восемь. О какой бы услуге он ни хотел просить, он не должен просить меня так рано. Я имею в виду, вы же не ходите и не просите людей об одолжении.

— Что за услуга?

— Я скажу тебе, когда мы вернемся домой. Я должен спросить Колина об этом же, не хочу повторять дважды.

↞♡↠

— Я не уверен, что он еще дома, — говорит мне Аарон, отпирая входную дверь своего дома.

Странно вернуться сюда. Конечно, я была здесь всего один раз, но от этого не стало менее странным. По крайней мере, на этот раз я здесь не для того, чтобы воспользоваться его душем и переодеться.

— Как я могу задать вопрос твоему лучшему другу, если он не дома?

Аарон придерживает передо мной дверь, и я иду за ним внутрь.

— Ты здесь не только из-за него, Льдинка. Нам нужно кое-что наверстать, тебе не кажется?

Учитывая, что я даже не думала, что он когда-нибудь снова захочет со мной разговаривать, мне так не кажется, нет.

Но теперь, когда он косвенно говорит, что хочет поговорить со мной, я, конечно, хочу этого.

Как только я открываю рот, тот же красивый парень, которого я видела у выхода из дома миссис Рейес, сбегает вниз по лестнице.

— Ох, ты дома… Кто это, черт возьми? — он указывает на меня, но не удосуживается даже взглянуть на меня.

Аарон достает из холодильника бутылку воды и делает большой глоток, прежде чем успевает ответить.

— Она может запросто украсть у тебя девушку, Картер.

Верно, потому что мы с Лили «очень» близки в последнее время.

Не поймите меня неправильно, я действительно хотела бы, чтобы это было так. Потерять дружбу с Лили было самым тяжелым испытанием из всех, что мне пришлось пройти за всю мою жизнь. Я ненавидела каждый день, прожитый в Германии, за тот простой факт, что Лили не было со мной.

Конечно, я привыкла к тому, что её нет рядом. Я нашла и других друзей. Не то чтобы мне было одиноко без нее.

Просто… Иногда потеря лучшего друга причиняет больше боли, чем все, что вы когда-либо чувствовали. Особенно, когда у вас нет настоящего разрыва в дружбе. Когда ваша дружба отдаляется все дальше и дальше, и вы ничего не можете с этим поделать. Это похоже на вонзание ножа в сердце, чтобы вы могли умереть… только вы продолжаете промахиваться по сердцу и пронзаете тело снова и снова.

Неспособность найти выход в ситуации — отстой.

— Украсть у меня мою Лилибаг? — смеется он. — Невозможно.

Весь юмор Колина испаряется сразу после того, как последнее слово слетает с его губ. В конце концов, он смотрит на меня, или, скорее, его глаза следят за моим телом.

— Только не говори мне, что ты его новая «девочка для секса».

— Уинтер никогда не была моей «девочкой для секса». У наших отношений был статус. — Детали, которые мне знать не нужно. — Но, друг мой, отвечу на твой первый вопрос. Это София.

Я вижу, как тело Колина замирает от шока. Как будто мое имя отравило его разум.

— София? — спрашивает он, чтобы убедиться. — София?

Теперь он наблюдает за мной более внимательно, анализируя, черт возьми, каждый дюйм моего лица.

Что бы он ни увидел на моем лице, я не думаю, что ему это нравится.

Через секунду после того, как Колин перестает смотреть на моё лицо, его брови хмурятся, и он выглядит так, будто ему больно.

— София? Как та, что переехала в Германию?

Не знаю, кто говорил обо мне, но кто-то определенно говорил. Вряд ли этот парень знал бы это иным способом. Не уверена, что хочу развлекаться мыслью, что оба моих давно потерянных друга говорили обо мне с кем-то, кто понятия не имеет, кто я такая.

— Это, должно быть, я.

Тело Колина провисает, когда он выдыхает так глубоко, словно он выдыхает больше воздуха, чем было внутри.

— Ты собираешься украсть у меня мою девушку? Потому что я не уверен, что не воспользуюсь некоторыми из своих контактов, чтобы предотвратить это.

Я моментально