Нянечка для соседей - Лили Голд

Он качает головой.

— Спроси других.

— Других здесь нет. — Я указываю на это. — Тут только ты.

Как по команде, за дверью квартиры раздается стук. Мы оба оборачиваемся и видим, как Сайрус, спотыкаясь, входит в квартиру. Его темные волосы взъерошены, и он все еще одет во вчерашнюю одежду. Совершенно очевидно, что он только что встал с постели какой-то девушки.

Он резко останавливается, его глаза расширяются, когда он видит меня.

— Сладкая, ты все еще здесь?

— У нас была чрезвычайная ситуация ночью, — сухо говорю я.

Улыбка исчезает с его лица.

— Что? Что случилось?

— Джек сам себя напугал. Не волнуйся. Я успокоила его и отправила в комнату. Сейчас он спит.

Губы Сая кривятся. Он сбрасывает свою кожаную куртку.

— А что насчет меня? — спрашивает он. Его голос более хриплый, чем я его помню, будто он всю ночь кричал. — Какие у меня есть шансы на то, что ты и меня уложишь в мою постель? — Его глаза пробегают по мне, останавливаясь на толстовке Джека. Его бровь изгибается.

— Я уверена, ты сможешь справиться сам, — говорю я сладко.

Себ кивает Сайрусу.

— Ты вовремя. Пойдешь с Бет на прием к врачу Камиллы сегодня утром.

Сайрус стонет, идет на кухню и достает стакан.

— Я только что пришел, — жалуется он, наполняя кружку водой и выпивая ее залпом.

Себ смотрит на часы.

— Встреча назначена не на шесть часов. У тебе достаточно времени, чтобы поспать. — Он смотрит на спящего ребенка у меня на руках. — В любом случае, она, скорее всего, твоя.

Сай только закатывает глаза.

— Как скажешь. Думаю, увидимся, сладкая.

ГЛАВА 9

САЙРУС

Шесть часов спустя я захожу в педиатрическую клинику, за мной следуют Бет и очень ворчливая Ками. Я все еще в тумане после сна, и все мое тело болит. Прошлой ночью у меня была долгая смена.

Здесь очень красиво, стены бледно-желтого цвета покрыты наклейками с изображением животных. В одном углу комнаты есть маленький игровой домик. Два светловолосых малыша бегают туда-сюда, машут друг другу через окна.

Я стискиваю зубы, мои плечи напрягаются.

Ненавижу такие места, как это. Большую часть своего детства, мои родители таскали меня по кабинетам врачей. Теперь яркие плакаты и улыбающиеся лесные существа на стенах выглядят зловеще, а не жизнерадостно.

Бет несет Ками к столу. Она сменила толстовку Джека и теперь одета в узкие синие джинсы, облегающие ее бедра, и маленькую розовую майку. Она наклоняется над стойкой регистрации, чтобы поговорить с администратором, и луч солнечного света, льющийся через окно, отражается в ее рыжих волосах, окрашивая локоны в ярко-оранжевый цвет заката. У меня перехватывает дыхание. Я едва могу отвести взгляд.

Я видел Бет раньше, в вестибюле и прачечной, но по какой-то причине она никогда по-настоящему не привлекала моего внимания. Она так далека от моего типажа. Обычно я нахожу девушек в клубах или барах, но Бет кажется слишком мягкой и милой для секса на одну ночь. У нее приятная, словно яблочный пирог, атмосфера соседки, от которой у меня текут слюнки.

Пока я смотрю, она делает знак секретарше.

— Здравствуйте, — вежливо говорит она. — У нас запись на имя Камиллы Рэй.

Женщина кивает и наклоняется над столом, чтобы помахать Ками.

— Она очаровательна. Вы ее родители? — Она улыбается мне и затем застывает. Ее щеки краснеют.

Вот дерьмо. Пожалуйста, не говорите мне, что она меня узнала. Не здесь. Не сейчас. Я опускаю глаза, притворяясь невероятно заинтересованным листовками, разбросанными по столу.

Бет прочищает горло.

— Я няня этого ребенка. Полагаю, Себастьян Брайт звонил ранее?

Глаза женщины расширяются, и она кивает.

— Ах, да. Я помню. Он предупредил нас о вашей ситуации. Как вас зовут?

— Бетани Эллис.

Ее глаза снова перебегают на меня. Ее румянец становится еще ярче.

— А вас, сэр?

— Это обязательно для регистрации Ками или что-то в этом роде? — спрашиваю я.

— Эм. Нет. — Секретарша передает мне бланк. — Просто заполните это, пожалуйста. Я полагаю, вы можете не знать всех ответов, так что просто заполните все, что в ваших силах.

— Отлично. — Я заставляю себя улыбнуться. — У вас есть ручка?

— Да. Сейчас посмотрю. — Она ищет в канцелярской подставке, вытаскивает черную шариковую ручку, затем бросает на меня еще один оценивающий взгляд. — Извините, вы случайно не Рэн…

— Нет, — говорю я ей, хватая авторучку и следуя за Бет в зону ожидания. Мы оба садимся на пару ярко-зеленых пластиковых стульев.

Бет сажает Ками к себе на колени и тянется за книжкой с картинками из стопки на соседнем столе.

— Хочешь я прочитаю тебе историю? — спрашивает она Ками, которая игнорирует ее, оглядывая комнату огромными глазами. Бет это не останавливает. — Это одна из моих любимых, — говорит она, открывая книгу. — Очень голодная гусеница. Классика. — Она начинает читать вслух, откидываясь на спинку стула. Наши руки соприкасаются.

Я сглатываю, глядя на желтый бланк. Он двусторонний, и в нем, должно быть, не менее шестидесяти вопросов. Крепко сжимая авторучку, я вписываю имя Ками, дату рождения и пол. Затем я просто смотрю на напечатанные слова, пока все буквы не расплываются.

Я не могу прочитать большинство вопросов. Шрифт крошечный и выцветший. Весь бланк выглядит так, словно его напечатали на принтере с заканчивающимися чернилами.

Ради всего святого.

— Все нормально? — спрашивает Бет, заметив мое замешательство.

— Что мне отмечать тут? — Я тыкаю пальцем в бумагу наугад. Она смотрит.

— Замечали ли вы отклонения в развитии или обучаемости, отметьте «да» или «нет». Она слишком мала, чтобы мы могли ответить на этот вопрос. — Она хлопает в ладоши Ками. — Разве не так? Ты еще слишком маленькая!

Ками хихикает.

Правильно. Конечно. Я ставлю галочку в поле «Нет». Бет заглядывает мне через плечо.

— Милый, ты неправильно написал ее имя. Там должно быть одно «м» и два «л» — Она ерзает на стуле. — Подожди, ее свидетельство о рождении у меня в сумке. — Держа Ками одной рукой, она вытаскивает лист из сумочки. — Держи.

Я киваю, мое лицо горит, когда я вношу поправку. Я неправильно написал ее чертово имя. Господи, Бет, должно быть, думает, что я полный идиот.

Внезапно по коридору разносится детский крик, доносящийся из одного из кабинетов врача.

Я поднимаю глаза.

— Что за ху… что это было? — спрашиваю я.

Бет в настоящее время разыгрывает сцену, где очень голодная гусеница ест буквально все, черт подери, и притворяется, что грызет хвостик Ками. Крик раздается снова, громкий и испуганный, а она даже не реагирует.

Я сажусь, тревога пробегает по мне.

— Бет.

— Хм?