Цветок вампира – аконит - Лили Мокашь

Ник растерянно моргнул и чуть тише пробормотал, уже поворачиваясь в сторону двери:

– Ну, как знаешь…

Увидя, как померк за мгновение дружелюбный парень, услышав ответ, я спохватилась. Неужели резко ответила?

– Ник, постой! – окликнула я, и губы одноклассника вновь растянулись в улыбке, стоило его нагнать.

Мы пошли к спортивному залу через переход на третьем этаже. Ник оказался болтливым и энергичным парнем: всю дорогу он что-то рассказывал, периодически идя то по правую руку от меня, то по левую. Выяснилось, что на английский мы ходим к одному и тому же преподавателю. Из всех, с кем мне удалось познакомиться в первый день, Ник был самым доброжелательным. Он, как ясное солнце, разогнал сгустившиеся над головой тучи. Мне почти удалось позабыть о Смирнове, когда Никита спросил:

– Что ты сделала Стасу? Он сидел так насупившись! Первый раз его таким видел.

Меня невольно передернуло. Значит, не ошиблась: поведение Смирнова действительно было странным. И причиной тому, без сомнений, была я. Но что я ему сделала? Глаза снова обожгло подступившими слезами, и я отвернулась, прежде чем их заметил Ник, – слухов еще не хватало. Запишут автоматически в лист «отверженных Смирновым». Ну уж нет!

– Ты о моем соседе по парте? – невинно уточнила я, притворившись, что ничего не заметила.

– Ага, – подтвердил Никита и продолжил с нервным смешком: – Он выглядел так, будто сейчас вскочит и разорвет тебя на части.

– Не знаю. – Я коротко пожала плечами. – Мы не перекинулись и парой фраз.

Ник присвистнул:

– Это он дал маху, конечно. – Он весело подмигнул. – Если бы меня посадили рядом с тобой, я бы обязательно заговорил.

– Даже сидя под носом у учителя?

– Даже сидя под носом у учителя, – без промедления подтвердил Никита, и мне это понравилось.

Распрощавшись с Ником, я скрылась за дверью в женскую раздевалку. Последняя фраза намекнула мне, что я симпатична солнечному мальчику, и в груди от этого разливалось приятное тепло. В прошлой школе парни редко обращали на меня внимание. Что и говорить – я в жизни-то ни разу еще не целовалась, а до восемнадцати осталось всего ничего. Кто знает, быть может, Ник окажется тем самым? Даже сокращение имени на западный лад теперь не резало слух, стоило подумать об однокласснике.

Учитель физкультуры – я от волнения расслышала только его фамилию, Бобылев, – разрешил во время первого занятия отсидеться на скамье. Идею с рефератами вместо сдачи нормативов он зарубил на корню. В Ростове я ходила на уроки физкультуры в старших классах только два раза. Все остальное время меня и еще нескольких девочек отпрашивала с урока классная руководительница (святая женщина!) под предлогом помощи в оформлении школьной газеты. На деле мы запирались в ее кабинете на ключ от любопытных глаз. Пили чай со сладостями, что каждая приносила из дома, и обсуждали прочитанные книги. Я обожала литературные четверги. Наверное, это то, по чему я буду сильнее всего скучать из прошлой жизни.

Моя дружба со спортом не сложилась еще с детства из-за плохой координации. Мама всегда шутила, что мои ноги бегут впереди головы и именно по этой причине я так часто падала и спотыкалась. Отец был с ней не согласен. Едва Мария привозила меня на лето в Ксертонь, как Костя начинал таскать по всем открытым спортивным кружкам в надежде, что я просто еще не нашла подходящий. В неравной борьбе с природой пало плавание, волейбол, баскетбол, художественная гимнастика и даже балет.

Спокойно отсидев весь урок на скамейке и радостно подметив, что в мою сторону ни разу не полетел мяч, я побрела на первый этаж за курткой. Только я свернула в раздевалку, как подскочила от увиденного и чуть не побежала обратно, в спортивный зал: у дальней стены стоял Станислав. Я узнала его со спины по растрепанным бронзовым волосам. Надеясь, что он не заметил моего появления, я тихонько прижалась к дверному косяку и медленно, стараясь не поднять шума, потянулась за курткой, как вдруг услышала часть разговора:

– И чего они все продолжают и продолжают приезжать, как будто в Ксертони для всех найдется место, – зло бросил Стас брату, и в это мгновение темный взгляд Артура встретился с моим.

– Тише ты. – Здоровяк отвесил Станиславу легкий подзатыльник и кивком указал туда, где, замерев от ужаса, стояла я, сжимая в кулаке капюшон куртки так сильно, будто от этого зависела моя жизнь.

Станислав медленно обернулся. Между бровями пролегла глубокая складка.

– Пошли, – властно скомандовал Стас и, вздернув подбородок, прошел мимо меня к выходу. Артур поджал губы, коротко повел плечами, и на мгновение создалось впечатление, что он извиняется.

Когда и Артур вышел из раздевалки, я так и осталась стоять, прижавшись спиной к дверному косяку. Это что, было обо мне? Он ко всем новеньким так? Я же ничего ему не сделала! Наверняка была еще какая-то причина. И вообще, должно быть, от стресса я воспринимаю все на свой счет. Переезд, новые знакомства, тревога о будущем – есть от чего сойти с ума. Не может быть, чтобы это было обо мне. Мы даже представиться друг другу не успели, не то что сказать пару неласковых, хотя признаться, сейчас в голове у меня для Станислава скопился внушительный список.

Чуть не задев меня, в раздевалку вбежали два парня, и я пришла в себя. Торопливо надела куртку и поспешила выйти в коридор. Уже на пути к выходу меня окликнула дежурная учительница:

– Как прошел первый день, Настя?

– Прекрасно, – еле слышно ответила я, потому что от обиды сдавило горло. Не было даже сил ее поправлять. На удивление, учительница не стала дальше меня расспрашивать.

Выйдя из школы, я быстро нашла машину коллеги отца и, забравшись на заднее сиденье, тут же расплакалась.

Глава 2

Прочесть тебя

К счастью, подвозивший меня полицейский не стал ничего рассказывать отцу. Я была ему за это благодарна. Меньше всего на свете мне хотелось жаловаться Косте на какого-то неприятного одноклассника, который не факт, что злился именно на меня.

Отец вернулся поздно. К его приходу я успела сделать уроки и приготовить незатейливую пасту на ужин с томатным соусом и говяжьим фаршем. К еде Костя достал из холодильника банку пива для себя и на мгновение задумался перед открытой дверцей, словно решая: достать для дочери вторую или нет. Полицейский внутри все же победил, поэтому к столу он вернулся с одной банкой. Я, конечно, пробовала пиво из маминого стакана раньше, о чем отец, наверное,