Идеальная партия - Люси Гордон

Каждое слово Ли кинжалом вонзалось в сердце Шарлин. Она не могла его больше видеть.

— Убирайся! — уверенно и твердо сказала она.

— Не хочешь, чтобы Трэвис увидел меня здесь? — ухмыльнулся Ли. — Он был таким милым с тобой, сама любезность! Только не говори мне, что он не ждет определенной награды.

— Убирайся, пока я не ударила тебя! — Шарлин задыхалась от ярости.

Ли решил во благо уйти поскорее.

«Может, он прав? И я опять ошибаюсь? — размышляла Шарлин, сухими глазами смотря в окно. — И Трэвис не такой благородный рыцарь, как мне показалось? Что, если он придет сейчас за «наградой»?»

Эта мысль не давала ей покоя. Но больше в дверь никто не постучался.

«Он лучше, чем я о нем думаю», — засыпая, решила Шарлин.

На следующее утро Шарлин заказала себе завтрак в номер. Вскоре позвонил Трэвис.

— Привет, это я! Поднимусь к тебе? Не помешаю? — спросил он.

— Конечно, поднимайся! Я одна. — Шарлин прекрасно поняла вопрос Трэвиса.

Она быстро захлопнула дверь за Трэвисом.

— Не бойся, никто не увидит меня. Я прошел через запасной выход.

— Ли будет только рад, что ты здесь, — покачала головой Шарлин.

— Не может быть! Ну-ка расскажи мне, в чем дело!

— Ли приходил ко мне, но почти сразу же сбежал. — От пристального взгляда Трэвиса ей стало не по себе.

— А ты сказала ему о ребенке?

— Да. Сказала, что, скорее всего, беременна. Ли, наверное, уже ищет врача, который бы согласился сделать аборт.

— Что? — не мог поверить Трэвис. — И ты…

— Нет! Никогда! Если у меня будет ребенок, я справлюсь сама! Это мой ребенок.

— Успокойся. — Трэвис положил руки на плечи девушки. — Нам сначала нужно выяснить у врача, беременна ли ты.

— Это мое дело! Я не имею права впутывать тебя в свои дела!

— А ты уже меня впутала, — усмехнулся Трэвис. — Вчера, когда влепила пощечину, — уточнил он.

— Я…

— Дорогая, помолчи, пожалуйста! И дай мне позаботиться о тебе. Договорились?

— Я не знаю, что мне делать. Наверное, я уеду в Англию.

— Никуда ты не поедешь, пока не побываешь у врача, — строго сказал Трэвис.

— Прости, я совсем забыла. — Шарлин протянула ему ожерелье.

— Ах да, конечно. А теперь давай спокойно все обсудим. Спасаться бегством — не выход из ситуации. Тебя дома ждет кто-то?

— Нет, только бабушка с дедушкой. Но они уехали сейчас.

— А братья, сестры?

— У меня никого нет. Но я буду сильной ради ребенка, справлюсь! — с достоинством ответила Шарлин и гордо вскинула подбородок.

«Бери от жизни все, отдавая взамен немного» — по такому принципу текла жизнь в Лос-Анджелесе.

«Шарлин просто исчезнет из моей жизни, ничего не требуя в ответ, — размышлял Трэвис, стоя у распахнутого окна отеля. — Очень удобно. Вернула ожерелье, на которое многие женщины просто нагло претендовали бы. Разумнее всего было бы посадить ее на самолет и помахать рукой на прощание».

Трэвис обернулся посмотреть на Шарлин. Она сидела неподвижно, только руки слегка подрагивали.

«Сильная, как же! — решил Трэвис. — Вот так ведь и будет сидеть дома одна. Любовник бросил, рядом никого нет… Человек, назвавший себя ее старшим братом и другом, тоже предал ее».

Разум настойчиво советовал распрощаться с Шарлин.

«Здравый смысл явно не моя сильная сторона», — усмехнулся про себя Трэвис.

— Собирайся! — сухо сказал он.

— Да-да, ты прав, мне пора уезжать! — согласилась Шарлин и направилась собирать вещи.

— Шарлин, ты едешь со мной, — объяснил Трэвис, — ко мне домой.

Шарлин ошеломленно взглянула не него.

— Только ничего не говори! Останешься у меня столько, сколько потребуется. Ни одна живая душа не узнает об этом.

— Я не хочу быть обузой, — упрямо возразила она.

— Ты не станешь обузой для меня, — успокоил ее Трэвис. — Если ты думаешь, что я могу бросить друга в трудной ситуации… Что ж, спасибо! — язвительно ответил Трэвис.

— Я не хотела тебя обидеть, — протестующе покачала головой Шарлин.

— Тогда живо собирайся! — скомандовал Трэвис.

Шарлин едва сдерживала слезы, но глаза предательски блестели. «Какой же он добрый… Мачо? Маска для окружающих».

Шарлин решила не контролировать ситуацию, а подчиниться решению Трэвиса, отдавая себя его власти. Тяжелые мысли отступали от нее. Она чувствовала себя путником, чудом спасшимся во время бури.