Неожиданный удар - Ханна Коуэн

– Похоже, я часто это делаю.

– Есть такое, – соглашаюсь я, тщетно стараясь сдержать улыбку. Что тут скажешь? Это называется «держать в тонусе».

В кармане спортивных штанов пиликает телефон, и я достаю его, хмуро глядя на время. «ЛКУ» открывается через пятнадцать минут, а мы даже не приступили к тому, что я запланировал. Я просматриваю сообщение, чтобы убедиться, что оно не от Купера и не из его школы, и убираю телефон.

– Ладно, хватит отвлекаться. Давай разберемся, в каком состоянии твое плечо.

Скарлетт заметно сглатывает, и я, очень стараясь успокоить ее мягкой улыбкой, делаю шаг вперед. Сегодня на ней майка, и мне прекрасно видны рельефные, несмотря на месяцы без тренировок, бицепсы.

– Расскажи, что вы делали с прошлым терапевтом?

– Мы много занимались растяжкой с эластичными лентами. Амплитуда моих движений становилась лучше.

– Хорошо. Начнем с растяжки, а потом попробуем эластичную ленту. Упрись левым предплечьем в дверную раму и…

– Поворачивать тело от нее? – перебивает она.

– Да, именно.

Похоже, это ее устраивает, поскольку она без колебаний делает, как я сказал. С минуту я смотрю, как она растягивается, после чего останавливаю и прошу сделать еще несколько базовых растяжений.

Когда она заканчивает, я разворачиваюсь и подхожу к корзине с разноцветными эластичными лентами. Вынимаю тонкую ленту с самым сильным сопротивлением и протягиваю ее Скарлетт со словами:

– Наступи на один конец и возьмись за другой.

Она делает, как я говорю, наклоняется и кладет один конец красной резинки под кроссовку, а второй крепко сжимает в кулаке. Не успеваю я сказать, что делать дальше, как она выпрямляется, вытягивает руку вдоль бока и, не сгибая ее, поднимает резинку к потолку.

Скрестив руки на груди, я откидываюсь назад.

– Десять повторов. Постарайся поднимать кулак на уровень плеча.

Сведя брови, она слегка кивает, сосредоточившись на упражнении. Меня сразу впечатляет амплитуда ее движений. Она не полная, но лучше, чем я предполагал.

К пятому повтору Скарлетт фыркает от досады, поскольку не может поднять руку выше, а до прямой линии с плечом не хватает около дюйма.

– Очень хорошо, Скарлетт, – подбадриваю я. – Лучше, чем я ожидал.

– Недостаточно хорошо, – хмурится она. – Несколько месяцев назад я могла лучше.

«До того, как бросила».

– Откаты случаются. Ты сможешь снова.

Меньше чем через минуту она завершает десять повторов и роняет руку, как будто та весит тысячу фунтов.

– Я хочу сделать еще одно упражнение, пока каток не открылся. Остальное оставим на завтрашнее утро, – говорю я.

– Завтрашнее утро?

Моя слабая улыбка медленно расползается в полноценную усмешку.

– Да, завтрашнее утро. И послезавтрашнее. Я хочу, чтобы каждое утро перед работой ты занималась своим плечом. Это проблема?

Скарлетт выглядит обеспокоенной, но с неохотой соглашается.

– Нет, не проблема.

– Также завтра ты познакомишься с Уиллоу. Она придет в десять утра.

– Полагаю, у тебя есть план, которому я должна следовать?

– Есть. Мы разберем его сегодня днем.

Обычно это ответственность тренера – разрабатывать для своего клиента тренировочный план, направленный на нужный или запрошенный результат, но в данном случае обстоятельства несколько другие. Так что пока она воспользуется моим планом. Кроме того, у меня сильное подозрение, что после первого занятия с Уиллоу Скарлетт все равно захочет составить собственный.

Я делаю шаг назад и цокаю языком.

– Давай продолжим, пока снова не отвлеклись. Можешь бросить ленту на кушетку. Сегодня она нам больше не понадобится.

Скарлетт слушается, но бросает на меня любопытный взгляд, который я пытаюсь игнорировать. Я уверен, что она выполнит все растяжки и упражнения, которые я запланировал на сегодня, но это не значит, что они будут легкими. Возвращать силу мышце, которая много месяцев почти не работала, нелегко.

Барабаня пальцами по бедру, я иду в дальний угол комнаты. Вдоль стены разложены три гимнастических коврика, а рядом набор гантелей, гимнастические мячи и балансировочные доски. Я показываю на коврики, одновременно беру балансировочную доску, а ногой легко подталкиваю гимнастический мяч.

– Тебе без разницы, какой коврик использовать?

Скарлетт кивает и идет к ближайшему коврику, крайнему. Я кладу балансировочную доску на край коврика, глядя, как та покачивается на маленьком круглом основании, и пока откладываю мяч в сторону.

– Хорошо, ты опускаешься на пол, ставишь ладони на доску на ширине плеч и стараешься держать ее ровно. Если нужно, пока можешь опираться на колени. Мы не торопимся. Я хочу, чтобы тебе было комфортно, – заверяю я.

Скарлетт медленно выдыхает, и ее плечи слегка расслабляются. Я понимаю, что дискомфорт меня тоже понемногу отпускает. Я напряжен сильнее обычного и не могу отрицать, что очень стараюсь ничего не испортить, когда дело касается этой женщины.

Единственный звук в кабинете – шорох кроссовок по холодному кафельному полу, когда она встает коленями на коврик и наклоняется к доске. Яркие рыжие пряди падают ей на лицо, несмотря на стягивающую их резинку, и у меня чешутся пальцы потянуть за одну и проверить, действительно ли они такие же пружинистые и мягкие, как выглядят. Я встряхиваю головой, прогоняя эту мысль, пока она не укоренилась.

Скарлетт ставит ладони на доску именно так, как я велел, но секунд через тридцать быстро отрывает колени от коврика и встает в планку. Я посмеиваюсь, совершенно не удивляясь тому, как она владеет своим телом.

Меня прошибает зарядом восхищения, когда она поднимает голову и смотрит мне в глаза с молчаливым вызовом. Который я принимаю.

– Двигай доску по кругу, – приказываю я, и, клянусь, ее губы дергаются.

Я вижу, как сокращаются мышцы, когда она переносит вес, заставляя доску двигаться по часовой стрелке. Горловина майки свисает, открывая темно-синий спортивный лифчик, и я резко перевожу взгляд на ее естественные, ненакрашенные ногти.

– Еще что-нибудь, босс? Или я прошла проверку? – спрашивает она с гонором. Гонором, который меня больше веселит, чем раздражает.

– Что-нибудь болит?

Она смотрит на меня, будто я задал самый тупой вопрос.

– Я держу планку на балансировочной доске уже как минимум две минуты.

– Я про плечо, – закатываю я глаза.

– Немножко. Хотя по ощущениям это больше слабость, чем боль.

Я киваю:

– Давай остановимся на сегодня. Можем продолжить завтра утром.

Скарлетт опускается коленями на коврик, а затем откидывается на пятки. Ее лоб слегка влажный, а щеки бледно-розовые, но в остальном она выглядит свежей, спокойной и собранной.

– Это все?

Она выглядит озадаченной, что в свою очередь озадачивает меня.

– Ты надеялась на большее?

– Не совсем. Просто ты более расслаблен, чем я ожидала, – признает она, поднимаясь на ноги.

Уперев руки в бока, она склоняет голову набок и поводит плечом. Я высматриваю первые признаки боли, но вижу только облегчение, когда она потягивается.

– Это комплимент, да?

Она моргает:

– Да. Наверное.

– Приятно знать, что ты способна на них. А то я начал волноваться.

– Не привыкай.

Я хитро улыбаюсь:

– Я постараюсь, Суровая Специя[6].

Стоит мне произнести эти слова, как глаза Скарлетт превращаются в щелочки. Я сдерживаю смех.

– Нет, – только и произносит она.

Я выгибаю бровь:

– Нет? Что «нет»?

Судя по убийственному взгляду, который она посылает