Сбежать от зверя - Анна Григорьевна Владимирова

13

— Ему очень нужно сейчас быть с вами постоянно. То, что он не появляется и уходит вообще, говорит о его железобетонной силе воли. Но на пользу это вам не пойдет. Ваш партнер быстро вымотается от такого сопротивления. — Она вздохнула, опустив взгляд на стол. Будто решалась мне что-то сказать и, наконец уверенно посмотрела на меня снова: — Это не мое дело, но неофициально мое мнение таково: ваш партнер много сделал для вас. Очень. Непосильно много. Думаю, он заслуживает вашего ответного шага. Дайте ему передышку, Марина.

— Понятно, — пришибленно поднялась я и направилась к двери. — Спасибо.

Внутри все замерло в ожидании решения. Какого? Я же не жила ни с кем. Нигде. Скиталась по съемным квартирам все время за исключением тех трех лет, что работала на Вальдмана. По коже прошлась волна мурашек. Не стоило забывать о нем. У него такие связи, что я вообще не верила, что удастся сбежать. Навыки спасли, но надолго ли?

В мрачных мыслях я добрела до квартиры. И уже не удивилась знакомым туфлям на пороге. С губ сорвался смешок, и внутри отпустило. Почему-то стало спокойнее от того, что Тахир вернулся, а не находится где-то в городе, уставший и злой.

В кухне нашлось два новых пакета с продуктами. Прокравшись к спальне, я заглянула в открытые двери. «Мой партнер» все же сдался. Да так вдохновляюще, что я вернулась к пакетам с художественными принадлежности и начала искать скетчбук и простые карандаши. Добыть их бесшумно не удалось, но Тахир даже не шелохнулся. Так и лежал, раскинувшись на спине, голый по пояс. А может, и ниже — под одеялом не видно. От него невозможно было взгляд оторвать! Шея, плечи… а руки — вообще загляденье. С него только картины писать!

Я скользнула к креслу рядом с кроватью, устроилась удобнее и принялась набрасывать эскизы. Только уже через минут двадцать меня начала мучать жажда, а искусанные губы не давали покоя… Я хмурилась, пытаясь сосредоточиться на работе, и упорно продолжала черкать карандашом…

— Ты слишком быстро дышишь… — раздалось тихое, и Тахир вздохнул глубже. — И слишком соблазняюще пахнешь.

Карандаш от неожиданности выпал у меня из рук, и я замерла, будто был шанс, что так он меня не заметит.

— Прости, — прошептала я на его ехидный взгляд. — Я не хотела тебе мешать. Думала, ты спишь.

Он скептически вздернул бровь:

— Сюда иди, — оскалился соблазнительно.

В голове крутилась всякая чушь типа «А вот такой ракурс еще лучше — потрясающий свет!» Я медленно поднялась с кресла и направилась к нему.

Тахир повернулся на бок:

— Где ты была утром?

— У врача, — с готовностью доложила я, надеясь, что он отделается просто допросом.

— И что врач сказал? — насторожился он.

— Что тебе нужен отдых.

— Мне? — усмехнулся.

— Что ты постоянно улыбаешься? — возмутилась я. — Ты разве не приполз сюда и не рухнул на кровать?

— Приполз, — неожиданно покладисто кивнул он. — Рухнул.

— Ну так и спи!

— Не могу. — И снова оскал!

— Я выйду.

— Уже нет.

Он сцапал меня с края кровати и подмял под себя. И сразу не стало сил говорить. Я замерла, парализованная его напором.

— Зайка, ну что ты? — послышалось хриплое вместе с горячим выдохом в губы. — Я постараюсь быть нежным… Как ты хочешь?

— Никак, — вырвалось у меня.

Тахир приподнялся на локтях и навис сверху, глядя на меня таким непонятным взглядом, что снова захотелось попросить его не двигаться, пока я не сделаю скетч… Я прикрыла глаза и медленно наполнила грудь воздухом.

— Я… мне страшно. Сложно! Ты меня трогаешь! Везде! И так, что я вырубаюсь без сил!

— Твое тело говорит обратное.

— Ты сам сказал — это все химия! А я не… не самка тебе! Чтобы подставлять задницу каждый раз, как ты захочешь!

Я уставилась на него в страхе, а он вдруг положил пальцы мне на подбородок, и я дернулась, как от удара током. Легкое касание его руки изгибов шеи сбило дыхание. Я паниковала все больше по мере того, как он спускал ладонь по плечу и ниже — к животу.

— Что ты делаешь?

— Просто глажу, — хмурился он. — Ты не даешь себя трогать. Пик гормонального всплеска прошел.

— И?

— И все. Ты меня хочешь. Здоровой частью. А покалеченной не переносишь прикосновений. Ты мне не доверяешь. И не собираешься.

14

— Я не знаю, что ты сейчас сделаешь! — возмутилась я.

— А что такого я могу сделать?

— Ты… ты принуждал!

— Пожалуй. — Он сел рядом, а я подскочила и съежилась у спинки кровати. — Но я не могу остаться и не трогать тебя, Марина. И я уже объяснял, что это просто голод. В моих интересах постараться перестать тебя им пугать.

— Все очень быстро, — отвернулась я, чтобы не смотреть на него.

Что я несу? Только что ведь говорила с врачом. Но я просто не могла. Не могла отдать себя в жертву даже ему. При одном его взгляде хотелось забиться в уголок, чтобы не достал. Я не знала почему.

— Не могу предложить медленнее, девочка, — лязгнул металлом его голос.

Терпение у Тахира кончилось. Я проследила, как он поднялся и вышел из спальни, снова отметив глупо — задница у него просто отдельное произведение искусства. Но меня снова дернуло, словно на привязи, и я выбежала за ним.

— Слушай, прости… — замерла я у стола. Тахир налил себе стакан воды, морщась от моего «прости», как от лимона. — Тебе… плохо?

Он шумно выдохнул и оперся о столешницу.

— Зайчик, — хрипло начал он, глядя перед собой, — я хорошо тебя понимаю. Мне никогда еще не хотелось быть человеком настолько. Но я им быть не могу. Давай мы примем взрослое решение, ладно? Я сорвался вчера. Не стоило.

— Ты хочешь уйти?

— Я не могу гарантировать тебе безопасность. От себя. Это пугает.

— А что ты можешь сделать?

— Много всего. Наша задача этого не узнать.

— Послушай, — задрожал мой голос, — я была у врача. Мне объяснили, что ты… измотан этим всем.

— Не надо меня жалеть, — насмешливо