Кэш - Джессика Петерсон

Или, как в данном случае, для экстренной ситуации.

Я закидываю ноги на край стола и придвигаю ноутбук ближе. Вглядываясь в таблицу, чувствую, как у меня начинают болеть глаза. Нужно снять линзы, но я не хочу, чтобы Пальмер видел меня в очках.

— Я думал, тебе нужно было расслабиться?

Я поднимаю голову и вижу Пальмера, лениво прислонившегося плечом к дверному косяку спальни. Он уже оделся, пиджак перекинул через руку. Единственное напоминание о том, что у нас только что был секс — расстёгнутый воротник и чуть припухшие губы, которые тронуты ухмылкой.

Я улыбаюсь.

— Задача выполнена.

Он пересекает комнату, весь из себя самоуверенный биржевой трейдер.

— Но если ты снова зарылась в Excel, все те полезные эндорфины, которые я тебе только что обеспечил, пойдут насмарку.

— Ты не можешь дать мне эндорфины.

— Я дал тебе кое-что получше.

Он наклоняется через спинку дивана и быстро целует меня в губы — жёстко, но не слишком долго.

— Это было хорошо, Молли.

— А вот твои реплики… — я смеюсь, прижавшись к его губам, — просто ужас.

— Зато в главном я не подкачал. Можешь не благодарить.

Я шутливо хлопаю его по плечу.

— Ты просто кошмар.

— У тебя не осталось ещё вина?

— На сегодня хватит. — Я приподнимаю ноутбук. — У меня куча дел.

Я даже не жду, что он спросит, над чем я работаю или почему это меня так нервирует. Потому что он не спросит. Это не из-за равнодушия, просто у нас такие отношения — мы не интересуемся друг другом в этом смысле.

Пальмер выпрямляется и поправляет ремень. Он высокий, широкоплечий, красивый.

Часть меня хочет испытать хоть лёгкое разочарование от того, что он не пытается задержаться, не предлагает просто посидеть, а может, даже остаться на ночь. Нам было вполне комфортно, пока мы пили вино, болтая о бывших однокурсниках и новом баре, который недавно открылся в центре.

В колледже мы вращались в одних и тех же кругах, но были скорее знакомыми, чем друзьями. Несколько месяцев назад случайно столкнулись впервые с момента выпуска. Через три часа и один поцелуй на танцполе я предложила ему поехать ко мне.

С тех пор мы периодически спим вместе. И мне это идеально подходит — хороший секс без обязательств, не требующий от меня никаких усилий. Он не хочет встречаться со мной — как и большинство двадцатилетних парней с Уолл-стрит, он вообще не хочет моногамии. А я точно не хочу встречаться с ним. Он слишком корпоративный. Слишком самодовольный.

Именно поэтому большая часть меня испытывает облегчение, что он уходит.

Я смотрю на цифры в таблице и понимаю, что придётся изобретательно подходить к расчётам, чтобы оплатить счета Bellamy Brooks в этом месяце. Может, попросить нашего пиарщика перейти на ежеквартичную оплату?

Я зеваю.

— Ох, что-то я устала.

Ухмылка возвращается.

— Ещё бы.

Я закатываю глаза.

— Тебе точно нужно поработать над своими репликами.

— А тебе — лечь спать.

Он достаёт из кармана ключи.

— Спасибо за вино. И за оргазм.

— Пожалуйста, — кидаю я ему его же фразу. — Веди осторожно.

Он улыбается, чертовски красивый.

— Безопасность — мой девиз.

— Боже, ну это уже совсем плохо, — дразню я.

— Тебе нравится.

На мгновение он замирает, глядя на меня.

Я не знаю, почему спрашиваю — то ли из-за усталости, то ли из-за растерянности, то ли потому, что до сих пор не до конца осознала всё это. Но вдруг говорю:

— Что бы ты сделал, если бы унаследовал ранчо?

Пальмер приподнимает бровь. Я не рассказывала ему о завещании отца. Да если подумать, я даже не говорила ему, что у отца было ранчо. Или что он умер. Отец — не самая лёгкая тема для разговора, так что логично, что в компании Пальмера я его ни разу не упоминала.

— Почему? — спрашивает он. — Ты унаследовала?

— Просто пофантазируй.

— Если бы мне просто так досталось ранчо, это было бы чертовски круто. В старших классах я часто тусовался на ранчо у друзей. Это были лучшие вечеринки.

— Я имею в виду рабочее ранчо. С коровами и прочим.

Пальмер морщит нос.

— Копаться в навозе? Нет уж, спасибо.

— Да, вот именно! Не понимаю, почему кто-то вообще выбирает такой образ жизни.

— Ну, если честно, немного выбираться на природу было бы неплохо, — Пальмер бросает взгляд на панорамные окна, выходящие на центр Далласа. Город окутан густым маревом, окрашенным закатом в желтоватый оттенок. — Живя здесь, я могу неделями не выходить на улицу. Иногда чувствую себя вампиром. В детстве мы с отцом часто охотились. Иногда мне этого не хватает.

— На ранчо такая же жара и духота, как и в Далласе.

Он поворачивается ко мне.

— Не знаю. Весь этот бетон, здания, машины, загрязнение… Это не сравнить с открытым простором ранчо.

— Может быть, — я снова опускаю взгляд на ноутбук. Живот сводит от боли. — Спасибо, что поддержал разговор.

— Если ты действительно унаследовала ранчо, я бы с радостью приехал к тебе в гости.

— Ты уже используешь меня ради вина, а теперь ещё и ради ранчо?

— Значит, тебе всё-таки досталось рабочее ранчо, — он улыбается.

Я медленно перебираю пальцами по клавиатуре.

— Спокойной ночи, Пальмер.

— Спокойной, Молли. И давай уж называть вещи своими именами. Я использую тебя ради секса. А вино и ранчо — это просто бонус.

Я смеюсь, он смеётся, а потом он разворачивается и выходит из моей квартиры. Я живу на восемнадцатом этаже, так что спустя минуту слышу звон лифта за дверью. Могу представить, как Пальмер заходит в кабину, слегка покачивая головой из стороны в сторону.

Он уже перестал обо мне думать. И это… ничего во мне не вызывает. Ни разочарования, ни неловкости. И я говорю себе, что это хорошо. Мне действительно нужно сосредоточиться на следующем шаге.

Я смотрю на телефон. Три сообщения от Уилер и два пропущенных звонка. Боль в животе усиливается. Я совершенно точно использую секс и вино, чтобы избежать разговора с ней. Она просто не даёт мне покоя насчёт денег, которые у нас уже должны были быть, но которых нет. Я не виню её.

Но даже если бы не это дурацкое условие, деньги всё равно поступили бы не сразу. На это ушли бы месяцы. Я могла бы взять заём под залог наследства, чтобы у нас было