Невеста по объявлению - Лесана Мун

- Страж! Ты слышишь! Быстро осмотри экипаж, наверняка эта мелкая гадина выгребла все столовое серебро!

Страж, которого привез новый владелец имения, меланхолично осматривает нашу повозку, но подходить к ней не спешит.

- Ладно! Тогда я сам! И начну с этой девки!

И тянет ко мне руки. Вообще ненормальный? Похоть что ли обуяла, или жадность? Позади него стоит его спутница, широко открыв в удивлении глаза и рот, причем, это еще вопрос – что шире.

- Только троньте меня! – возражаю и отхожу поближе к экипажу.

- Ану иди сюда, сказал! – свекольнорожий владелец имения кидается ко мне, широко расставив лапы.

Ладно, сам напросился! Дожидаюсь, пока он подбегает максимально близко и быстро отступаю, не забыв сделать мужчине подножку. Поскольку, разбежался он неслабо, то и остановится не успевает. Несется на всех парах прямо в дерево.

- Ай!

Вся немалая тушка владельца имения влетает в ствол дерева, приложившись с такой силой, что снег, осевший на ветках, высыпается на мужчину. Весь, до последней снежинки, вызвав у страдальца визгливый вой. Ну а на случай, если ему и этого мало, сверху, прямо на голову, на манер шляпы, падает вчерашний дуршлаг.

Дзынь! Ор. Брань.

- Ну вы же хотели получить кухонную посуду? Получайте!

И с ехидным смешком запрыгиваю в экипаж. Положение у нас, прямо скажем, не завидное, но даже в нем есть место маленьким радостям.

Глава 6

- Дарьяна, а куда мы едем? – спрашивает Аника спустя полчаса трясучки в экипаже.

- На железнодорожный вокзал, - отвечаю. – Я планирую спросить в кассе, можно ли поменять билеты, которые нам прислал дядя, на другие.

- На какие? – спрашивает с любопытством Рован.

- На те, которые довезут нас в город, где приют, - объясняю свой план.

- Думаешь, в приюте нам будет лучше, чем у дяди? – с удивлением спрашивает девочка.

- Не знаю. Но что я точно знаю, так это то, что дядя наверняка будет считать себя вправе распоряжаться нашими судьбами. А мне бы не хотелось жить, подобно кукле на веревочке, которой управляет каждый желающий.

- Мне бы тоже так не хотелось, - подумав, соглашается Аника.

- Вот и хорошо. Значит, мы на правильном пути, - говорю с улыбкой, а про себя добавляю, - во всяком случае, я на это надеюсь.

Вчерашний мокрый снег за ночь замерз, превратившись в рытвины и колдобины на дороге, поэтому даже в экипаже на санях ехать совершенно не удобно. Нас иногда дергает из стороны в сторону и частенько потряхивает.

А потому, когда мы приезжаем на вокзал, я едва могу бороться с тошнотой, настолько меня укачало. Пока почтальон и дети выгружают наши баулы, я старательно и глубоко вдыхаю холодный зимний воздух.

Видя, что мне нехорошо, почтальон останавливает носильщика с тачкой и, не взирая на мои возражения, они в четыре руки быстро закидывают вещи на тележку.

- Я заплатил ему за то, чтобы он довез вас до самого вагона и помог загрузиться в купе, так что не волнуйтесь, - говорит мне тихонько добрый дедушка.

- Спасибо вам большое, - отвечаю. – Вы нам очень помогли.

- Леди негоже попадать в подобные испытания, для их нежных душ и тел – это слишком тяжело, - отвечает с улыбкой почтальон. – Мне жаль, что вы остались без мужчины-защитника и для меня было честью – заменить вам его, ибо вы и ваша бабушка – очень достойные дамы.

- Еще раз благодарю. От всего сердца.

Душевно прощаемся с почтальоном, и он уходит. Мы же едем в здание вокзала. Высокое, двухэтажное, из камня и дерева, оно впечатляет. Внутри помещения ненамного, но все же теплее, поэтому мы находим укромное место в дальнем углу и лавку, решив побыть здесь. Пока дети с бабушкой и носильщиком болтают на разные отвлеченные темы, я спешно иду в кассу.

Но успеваю сделать всего пару шагов, когда меня хватает сухонькая ручка.

- Вот, возьми, - бабуля незаметно передает мне какой-то предмет в белом носовом платке.

- Что это? – спрашиваю удивленно.

- Моя брошь. И не вздумай возражать! Кассирша может и не поменять тебе билеты, а вот если ты дашь взятку – она будет любезнее.

- Почему не поменяет? Это же ее работа.

- Много причин придумает. Поздно обратилась и всякое такое. Бери! Не спорь, я лучше знаю.

Бабуля силой вкладывает мне в ладонь брошь и почти пихает в спину, чтобы шла вперед. Пожав плечами, иду к кассам. Долго выбираю к кому обратиться, чтобы не нарваться на очередное неприятное происшествие. Наконец, вижу в окошке молоденькую, бледненькую девушку. И обращаюсь к ней с просьбой поменять билеты.

Кассирша долго рассматривает предоставленные документы, потом выдает:

- Вы сможете доплатить? Я обменяю вам билеты, но это самые дешевые места, общий женский вагон. А туда, куда вы хотите – по цене дороже.

Ха! Дядя – молодец, не поскупился. Билеты в общий вагон. Просто класс! Дешевле, наверное, только в тамбуре. Но вот беда, женщинам и детям не продают. Все-таки правильно я делаю, что не к нему еду.

- У меня нет денег, - говорю, но тут же торопливо добавляю, - но есть брошь. Быть может, она вам настолько понравится, что вы сжалитесь и оформите мне билеты без доплаты?

Кассирша уже открывает рот, чтобы отказать, но я аккуратненько пропихиваю сквозь узкое отверстие в стекле платочек. Он раскрывается, щедро демонстрируя филигранно выполненную камею.

- Ах! – выдыхает девушка, не в силах отвести взгляд.

И я облегченно перевожу дыхание. Получу билеты!

С билетами в руках возвращаюсь к детям. Вагон нам опять дали общий, но хотя бы не на свободных местах ехать будем, а на своих личных, все вместе.

- Получилось поменять? – спрашивает Аника.

- Получилось, - киваю. – Поедем в Грентвиль.

- Тут прохладно, леди, - говорит носильщик – простой парень с румянцем во всю щеку и косой саженью