Палач Его Величества - Нелли Штерн

Горячая вода для забившихся уставших мышц – что может быть лучше! Духмяное мыло на травах вообще подняло мое настроение до небес. Теперь бы еще перекусить чего-нибудь…

А ночью мне снилось кладбище: ровные ряды надгробий, ухоженные могилы. Тишина и спокойствие, как вдруг в один миг все изменилось. Земля застонала и вспучилась, сопротивляясь. Надгробные камни, трескаясь, падали, выпуская новорожденную нежить…

Глава 7

Открыла глаза и моргнула. Что-то часто мне стали сниться кошмары. «Мрак!» – позвала своего коня. Сейчас я видела то же, что и он, – ничего: живых по-прежнему не наблюдалось, разве что в деревне, но и неупокоенных не было. Странно… Поисковый импульс также вернулся ни с чем. Все спокойно, даже слишком.

Озадаченная снова улеглась на подушку и закрыла глаза, но сон упорно не шел. Так и проворочалась до самого рассвета, а стоило только прикрыть веки, как в дверь громко застучали.

– Подъем! – раздался до противного бодрый голос магистра с той стороны. – Жду всех на завтрак через пятнадцать минут и не советую опаздывать, – звук тяжелых шагов Вермиона постепенно стих.

– Только мне одной иногда хочется убить его? – спросила, зевая, Делакруз.

– Можешь попробовать, – хохотнула в ответ Элиза Карвер.

– Cкорее он сделает из тебя ручного зомби, – скептически заметила Ирэн Ларс.

– И выберет для этого самый негуманный способ, – добавила четвертая девушка из группы, Александра Макнорман, не слишком неразговорчивая и даже замкнутая адептка.

– Брандэт, тебе особое приглашение нужно? – попыталась укусить меня Лиз. Ох уж мне эти влюбленные! – Может, магистра позвать? – не унималась она. Хотела бы я на это посмотреть!

– Оставь ее, Карвер, – неожиданно встала на мою защиту Александра. – В том, что твой обожаемый Грегори тебя не замечает нет ее вины.

Элиза только фыркнула недовольно и поджала губы, а я бросила заинтересованный взгляд на Макнорман, но та была занята сборами или сделала вид. Через десять минут из отведенных пятнадцати мой внешний вид уже мало напоминал свежевыкопанного зомби. С чувством выполненного долга спустилась вниз. Парни оживленно переговаривались, ожидая завтрак, Вермион отошел к стойке хозяина и что-то тихонечко с ним обсуждал. Я подошла к учителю.

– Только послал к нему Николку с рассолом, господин некромант. Уж больно он мой помидорный рассол жалует особенно опосля ентого дела, – произнес трактирщик и выразительно прижал указательный палец к широкой шее. – Значица вскорости и сам непременно пожалует.

– Хорошо. Мы подождем его здесь, – ответил Делакарва.

– Да без толку все это, – махнул огромной ладонью мужик. – Он ведь щец-то моих как навернет, да под холодную, тут уж может и на второй заход пойти. Слыхали беда-то у него какая! Опозорила девка отца своего. Как теперь людям к глаза-то смотреть будет? – запричитал Анисим не хуже деревенской плакальщицы.

– Главное, чтобы явился, – махнул рукой магистр, – а там мы уж сами разберемся.

Хозяин неверяще покачал головой и скрылся в кухне.

– Учитель, – тихонько окликнула некроманта, он заинтересованно развернулся ко мне, – светлого утра! – буркнув в ответ что-то неразборчивое, Вермион собрался было вернуться за стол, но я продолжила. – Мне бы местное кладбище осмотреть, независимо от состояния и желания местного старосты.

Делакарва остановился и пристально посмотрел на меня. Какое-то время задумчиво помолчал, а потом согласно кивнул.

– Хорошо, – произнес он, – но все же старосту предупредить надо. Только конфликта с местными нам не хватало.

Внезапно тяжелая дверь с грохотом распахнулась, и в проеме показался мужик весьма не свежего вида.

– Аниська! – гаркнул он. – Подай-ка мне щей твоих кислых и рюмку поднеси. Да смотри, чтоб непременно с ледника!

Вот и глава пожаловал. Печаль почтенного мужа весьма отчетливо виделась в нечесаных волосах, спутанной бороде, простой рубахе без пояса и не начищенных сапогах. А кроме прочего, разило от старосты так, что мухи дохли без всякого проклятия.

– Архип Игнатыч, – уважительно начал трактирщик, подбегая к важному посетителю с тарелкой дымящихся щей, – тут господа некроманты к нам пожаловали. По вашему, говорят, приглашению, – докладывал Анисим, споро раскладывая на столе ломти ржаного хлеба, хрустящие соленые огурцы и запотевший стеклянный графинчик.

– Некроманты? – непонятливо переспросил староста, оглядывая покрасневшими глазами зал, и вдруг зацепился за нашу компанию. Почмокав сосредоточенно губами, он вдруг рявкнул: – Гнать их в шею! – и кулаком так весомо приложил по столу. Зря!

– Крайне не советую обращаться ко мне в подобном тоне, – обжигая льдом, процедил Вермион сквозь зубы. – Я ведь и обидеться могу, – его серые глаза опасно сверкнули. – А у вас тут скотины разной голов сто пятьдесят будет? – староста заметно побледнел и выдавил:

– Сто восемьдесят пять.

– И людишек семей сорок? – будто прикидывая что-то в уме, продолжил свой подсчет мэтр.

– Сорок три, – заикаясь выдал мужик, моментально трезвея.

– Так это ж хорошо. Есть, где развернуться. У нас ведь в академии отчаянно не хватает учебного материала, а тут такой простор для деятельности! – едва не облизываясь, проговорил вкрадчиво Делакарва.

Староста затрясся и вдруг бухнулся на колени, касаясь лбом дощатого пола.

– Помилуйте, господин некромант! Попутал я спьяну! Все Олька проклятая виновата, девка пропащая! – голосил он, потихоньку подбираясь ближе к учителю. – Не губите! Пощадите деток малых! – мужик схватился дрожащими руками за высокий добротный сапог магистра и продолжил. – Моя только вина! Прощения просим! – вдруг староста замер на секунду и, резво подскочив, усадил не сильно сопротивляющегося мэтра за стол. – А мы вот вам сейчас и завтрак подадим, да такой, что сами высокие лорды позавидуют. Эй, Аниська! Неси давай окорок домашний, сыра головку, яиц, да каши! Хлеба не забудь утреннего, а не вчерашние сухари! – трактирщик не слишком успевал за сменой настроения местного руководства и только хлопал большими глазами. – Кому сказал? – гаркнул староста. – Пошевеливайся! – тут, наконец, мыслительный процесс Анисима заработал, и он не хуже моего Мрака одним прыжком сиганул в кухню исполнять распоряжение.

Когда послевкусие от плотного завтрака благостной полуулыбкой мелькнуло на лице Вермиона, хитрый староста завел, наконец, речь