Жена для Императора морей - Ева Кофей

— Я медсестра, — она вдруг ему подмигивает и улыбается. — Так что нам с ним нужно уединиться, если понимаешь, о чём я…

И захлопывает дверь.

Рома осекается, собираясь ответить и заносит руку, чтобы постучать в дверь. Но, передумав, постояв так ещё немного, уходит.

Зато почти сразу появляется Маринка. И, конечно же, заходит в номер без предупреждений.

— Чё тут у тебя такое? — улыбается радостно. — Рассказывай.

Что-то падает в душе, Люба стоит так, чтобы, если что, перекрыть подруге проход.

— Ничего! Просто Александр меня проводил с прогулки, его кстати Вовой зовут, ты знала?

— Да всё равно, с прогулки проводил, — тянет она, будто намекая на что-то. — А почему ты мне не говорила, что на свидание ходила?

Люба улыбается так широко, что челюсть сводит.

И прячет руки за спину, будто там что-то есть.

А что-то есть, но не там!

— А тебе во сколько в дельфинарий-то? Успеешь? Не забудь фотоаппарат взять, малому хоть покажешь…

— Мм, от темы уходишь, — улыбается она заговорщицки. — Ясно, значит, после расскажешь? Блин, жалко, если у тебя именно в это время всё намечается… — она переминается с ноги на ногу от нетерпения. — Любопытно же! Ой, слушай, — хватает Любу за руку и тянет из номера, — по такому случаю можешь моё платье взять. Ну, то, красное.

В это время со стороны душа доносится тихое:

— Воды…

Но вот Маринка размыкает пальцы на запястье подруги и зажимает себе уши.

— Пожар?!

Люба закашливается.

— А, в смысле? Какое платье, какой пожар? Марин, ты вот поспала, а я нет. Сегодня даже не хочу из номера выходить. Иди, увидимся попозже.

— А я думала ты с намёком, про дельфинарий… Типа ты на свидание в это время пойдёшь… — расстраивается она. — А что по ушам так ударило? Ну, только что.

— Я ничего не слышала.

Люба вспоминает, что подобную реакцию уже видела, но сама причин для паники не ощутила.

Странно.

— Я по-прежнему просто хочу отдохнуть, почитать… Так и не дочитала ту истории со вчерашнего дня. Помнишь, там про драконов… — начинает она пересказывать, сдерживая усмешку.

— Да-да, ладно, — отмахивается Марина и торопится покинуть её номер, лишь бы не обсуждать книгу. — Отдыхай. Но знай, — напоследок высовывается она из-за двери, — если скроешь от меня что-то интересное, обижусь.

— Воды… — звучит снова, на этот раз ещё тише.

И Маринка морщится будто от боли.

Люба сразу же замыкается и спешит к русалу.

— Чего все от тебя шарахаются? Пить хочешь?

Он качает головой. А на первый вопрос её указывает на свою мочку уха.

— Люди… иначе нас… слышат, — и вновь смыкает веки.

— Но я же нормально… слышу!

Люба снимает с него пакет и утрамбовывает его в мусорку. Раны вроде бы кровоточат не слишком сильно.

— Не знаю, что тебе предложить, почему тогда не вернулся в море?

Но она раскрывает створки душа и морщится, оглядывая мужчину.

Плохо, что нет ванны, но такой номер так близко к морю она бы не потянула.

— Сейчас… — пытается приподнять русала за подмышки, чтобы запихнуть в кабину.

И, видимо, делает ему больно, так как из губ его вырывается красивый тихий стон, а мощный, блестящий хвост напрягается и с силой ударяет об пол… по которому расползается сеть тонких трещин.

— Чёрт, ты издеваешься, что ли? — пугается и одновременно злится Люба, отпуская его. — Кто это всё будет чинить? Или тоже целлофаном накрыть, как твой хвост? Не нравится, сам ползи! Я тебе воду включу…

И она отходит, сложив руки на животе.

За всем этим пытаясь скрыть растерянность.

Что ей, блин, делать с русалом?

А если он тут умрёт? Как выносить? По частям?

Он же тем временем приподнимается на сильных руках и озирается замутнённым от боли взглядом в поисках воды. Инстинктивно, на пару человеческих шагов, подбираясь к душу.

— Ну прости, — тут же жалеет его Люба и бросается вперёд, чтобы включить прохладную воду. — Ты ведь им и меня убить можешь…

И Русал согласно кивает, невозмутимо так, серьёзно.

Ей ничего не остаётся, кроме как подталкивать его. Душ с низким бортиком, так что он вполне себе может забраться в него.

— Такая вода подойдёт? Что с тобой? Что мне делать?

Русал устраивается поудобнее, хвост не помещается и, видимо, к лучшему. Так как он снова теряет сознание, а вода начинает будто отскакивать от его кожи и чешуи, и… шипеть.

Русал бледнеет.

В помещении появляется едва ощутимый запах йода и дождя.

Люба вскрикивает. Но не теряется и вырубает воду.

— Хлорка, да?

— Мм… — он сворачивается клубочком.

Как мог бы свернуться змей. Если бы ещё не широкие, красивые плавники…

Люба сводит брови, касается его влажных, чёрных волос и решается на другой вариант.

Это уже точно не кража.

Вода в коридоре общая!

Она выходит — слава богу, никого рядом нет. Да и странно было бы в отпуске торчать даже не в номере, а рядом с ним.

Рома странный.

В любом случае.

Даже если его сейчас здесь и нет.

Готовится к вечеру?

Люба пошире открывает дверь, чтобы было удобнее всё провернуть.

Затем хватает свежую бутыль и тянет вверх. Кажется, что руки отвалятся. Девятнадцать литров — не шутка. Но у неё получается высвободить фильтрованную воду и умыкнуть её в номер.

А дальше процедура уже отработанная — вздохи усталости, замыкание двери, протаскивание по полу тяжёлой бандуры.

— Вот, — добирается она до русала. Вставляет заклёпку в водосток и пытается вылить воду из бутыли. — Так лучше?

Но вода ведёт себя так же, а точнее, чешуя на хвосте. Разве что шипит уже не так громко. Правда, пара чешуек, крупных, как монета, отскакивают на пол и тускнеют.

Русал приоткрывает глаза, но молчит. Смотрит на Любу строго и осуждающе. С болью во взгляде.

— Но…

Она хмурится, чувствуя вину. Какая из неё медсестра? Затащила к себе, чтобы убить!

Люба сливает воду в корыте душа. И вдруг касается его плеча в надежде:

— Вода морская нужна?

Русал не отвечает, собираясь с силами. И вот, наконец, произносит обволакивающим, бархатным голосом:

— Но… не из… моря.

— Хорошо, конечно, — частит она, собираясь