Жена для Императора морей - Ева Кофей

Курортного соседа.

Мда.

— Я… это ведь мило, — бормочет он, глядя ей в спину.

— Ты не мышка, ты яркая и красивая, — говорит Маринка, взяв подругу под руку. — Не думай о нём.

— Да, — усмехается Люба и… оборачивается на него.

— Я… — в глазах Ромы негодование. — Я докажу тебе, что это мило и я не… Не урод какой-нибудь, как ты думаешь! Жди.

— Ещё и угрожает, — хмыкает Маринка и тянет подругу за собой. — Идём. Я спать хочу.

— Мило быть чьей-то «мышкой», слышала, да? — громко тянет Люба, войдя во вкус. — Серой небось! А ещё когда девушка читает — она скучает обязательно! И нужно подойти к ней и показать свой посредственный торс! Понимаешь? — спрашивает якобы у Маринки, заходя в отель.

— Ага, вообще уже, — поддакивает та.

А Роман, понимая, что они продолжают обсуждать его, идёт следом.

— Не серой, а золотистой. И в зал я хожу два раза в неделю, что б ты знала! Но я думаю, ты поняла это и так. Просто боишься признать, что тебе понравился такой, как я.

— Такой чертовски обыкновенный? — Люба усмехается, но на него самого больше не смотрит.

Вообще, она не любительница выяснять отношения на публике. Но это просто малознакомец, Курортный Роман, да и они ведь приехали развлекаться.

Выходит… забавно.

При её приближении Александр поднимается и чуть склоняет голову.

— Как прогулка? Вижу, вы с подругой нашли друг друга?

Люба хмурится:

— И вы туда же!

Роман начинает смеяться.

— Они ещё как нашли. Но не афишируют. Злятся, когда кто-то замечает.

Парень теряется, но ненадолго.

— Я имел в виду, что Марина Сергеевна тоже выходила гулять до вас. Нехорошо ходить так поздно одним. Но хорошо, что вы уже вернулись. И что с вами, Любовь Ивановна, всё хорошо.

Люба расплывается в улыбке. Он даже запомнил отчество! Как приятно.

— О, спасибо большое! Ничего, мы любим подышать воздухом после грозы.

— Да, понимаю, — Александр кивает, — сам бы прогулялся, да не могу бросить пост. Но утром заканчивается моя смена…

Маринка тоже расплывается в улыбке, но ничего ему не говорит и тянет Любу за собой. Правда приглушённый тон её всё равно доходит и до Романа:

— Тут такие милые все. А что можно сделать… Ну, им чаевые дают или что?

Про Романа все будто забывают. И ему становится как-то неуютно.

— Ага, четыреста восемьдесят рублей за улыбку, — усмехается Люба, — а вообще, кажется, он нас приглашал на прогулку. Или мне уже кажется?

— Не знаю, но я отказать не смогу, он слишком милый. А мне, — зевает она, — спать охота. Не высыпаюсь я что-то. А ты пойдёшь?

— Ну, мы ведь ушли уже, и вправду надо выспаться. Ты, вроде, в дельфинарий хотела поехать после обеда. Помнишь?

— Ой, точно! — она вдруг чмокает Любу в щёку и подходит к своему номеру. — До скорого? И прости, что взбудоражила тебя. Мне, наверное, надо как-то поспокойнее себя вести.

— Ещё целует меня, — ворчит Люба с улыбкой и уходит к себе.

Она валится на кровать, но быстро понимает, что не заснёт. А штор уже касаются рассветные лучи.

Почему бы не пойти к пляжу, улучить момент, когда там почти никого нет?

Место это тихое, она сама выбирала специально.

И когда рано утром приезжала, видела, что у моря вдохновляюще-безлюдно.

Вот только надо выждать немного, чтобы сосед ушёл. Чего он всё время маячит рядом? И с Сашей — можно его так называть? — неловко как-то видится. Он такой милый, что даже слишком.

Хотя, может быть, это всё профессионализм. Учтивость, вежливость. И он так общается со всеми гостями?

Скорее всего…

Надо бы прислушаться, как он с другими разговаривает.

— Хотя зачем это мне?

Она усмехается, глядя в зеркало. Этот курортный воздух раскрепощает и внушает странные мысли…

А ведь они даже не покупали амулет у карлицы!

Вот только с хорошим сном это не работает…

Люба переодевается в закрытый чёрный купальник, а поверх надевает полупрозрачное платье. Смотрится… по пляжному. После несколько минут уходит на водостойкий крем от загара и спрей для волос.

Теперь можно идти.

Бабуля в подобных случаях говорила: девочка, словно с картинки.

Босоножки, полупрозрачное платье, распущенные золотистые волосы, шляпа… бусы.

И сумка, набитая всякими полезностями, которую, наверное, придётся зарывать в гальку, чтобы никто не стащил, пока Люба будет занята покорением морей.

— Снова уходите? Встречать рассвет?

Почему он-то никогда никуда не отходит?

Могла бы задать Люба встречный вопрос, но вместо этого она мило улыбается.

— Хочу искупаться, пока не так жарко и нет…

— Людей? — он улыбается.

Понимающе так.

— Ага! — Люба старается уйти побыстрее, но уже у двери её догоняет вопрос, который заставляет повернуться лицом к собеседнику:

— А, может быть, как-нибудь сходим вместе куда-нибудь? У меня впереди два выходных.

— Ну, вы ведь…

— Можно на ты.

— Саша, — произносит она его имя с явным удовольствием, — я понимаю, как тяжело работать сутки напролёт. Тебе сначала нужно выспаться, а уж потом спрашивать.

— Так я могу… когда высплюсь? Прийти к тебе?

— Что?

— Ну, чтобы пригласит погулять. Я тут знаю все десять достопримечательностей.

Люба смеётся.

— Да. То есть, я ничего не обещаю. Можешь попробовать.

На этом она, наконец, сбегает.

Внимание — это хорошо, но с каждой минутой солнце поднимается всё выше, ей нужно спешить, чтобы провести время как можно приятнее для себя.

На пляже оказывается лишь пара тройка человек в отдалении. Люба находит укромное место у скалы, где прячет свои вещи. А бусы снять забывает. Но они совершенно не мешают ей.

***

Он лежит на берегу. Это точно. Ведь воздух непривычно скользит по коже и играется в тяжёлых от воды чёрных волосах. Солнечные лучи разбиваются в радужные блики о зелёную чешую хвоста. И широкие, полупрозрачные плавники, расположенные по бокам и сзади почти не касаются морской воды, что белой пеной бурлит совсем близко.

Хочется протянуть руку, уйти в родную, знакомую среду, но Арктур может лишь приоткрыть топазовые, прозрачные, яркие глаза, разглядеть кого-то в воде и выпустить из красивых, но бледных губ тихий стон.

И Люба улавливает его.

Точнее, улавливает что-то странное, вибрирующее как будто бы между ключицами.

У неё уже,