Измена. Между вчера и завтра - Дора Коуст

— Кофе люблю просто черный. Только не очень крепкий. — Обойдя стол с противоположной стороны, я осторожно присела в кресло и провела ладонью по столешнице.

Абсолютно никаких следов. Никаких воспоминаний. Моя новая жизнь начиналась здесь и сейчас.

Первая рабочая неделя пролетела для меня незаметно. Она прошла в попытках не ударить в грязь лицом. Я часто засиживалась допоздна, снова и снова переделывая макеты. Изучала новые программы, предыдущие, уже закрытые заказы компании и то, как выглядели требования заказчиков.

Несказанно удивлялась тому, как сильно отличался от озвученных ими первоначальных требований итоговый результат. Очень часто это были словно абсолютно два разных заказа.

Артем все время появлялся у меня за спиной в самый неожиданный момент. Заработавшись, углубившись в задание, я даже не замечала, как он появлялся в кабинете.

— Здесь лучше сделать акцент на красном, — поправлял он мой макет.

— Ты уверена, что клиент оценит этот шрифт? — указал он на мелкую надпись в углу, над которой я работала почти два часа.

— Идея хорошая, но давай рискнем еще больше, — предложил он, разрешив мне отойти от технического задания.

Удивительно, но его советы совсем не раздражали, они скорее зажигали во мне нечто давно забытое. Упрямство, огонь, веру в себя. Впервые за долгие годы я чувствовала, что мое мнение ценят не потому, что я жена Максима Соколова, а потому, что я профессионал своего дела.

Это чувство невероятно опьяняло. Я испытывала за себя настоящую гордость и летела на работу с большим удовольствием, приезжая одной из первых. За утренним кофе компанию мне частенько составлял именно Артем. О том, что он владелец этой фирмы, а не специалист по кадрам, я узнала сильно позже и очень краснела перед ним.

Как девчонка. Как та, что наконец вспомнила, что такое краснеть.

Пятница снова явилась слишком быстро. О том, что вечером студия отмечала успешный запуск большого проекта, я просто-напросто забыла. Заработавшись, собиралась посидеть над макетом еще часик-другой, когда общий коридор утонул в громкой энергичной музыке.

Когда я вышла, испытывая по меньшей мере смятение, у колонн уже были накрыты небольшие высокие барные столы. Бокалы с шампанским чередовались с горками канапе на деревянных шпажках.

Ощутив себя неуютно, я остановилась у окна. Закончившие на сегодня работу коллеги смеялись, танцевали, разговаривали и откровенно веселились. Я наблюдала за ними будто исподтишка, не чувствуя себя частью этого шабаша.

— Не любишь вечеринки? — Артем подошел ко мне, удерживая в руках два бокала.

— Не то чтобы не люблю… Просто… отвыкла, — призналась я, с благодарностью принимая бокал, но пить не стала.

— От хорошего или от плохого? — неожиданно спросил Артем.

Я окончательно смутилась. Не поняла, о чем он. Контекст нашего разговора от меня ускользнул, но я попыталась исправить положение.

— Я отвыкла бывать на вечеринках, на праздниках. Наверное, разучилась расслабляться, — вновь призналась я, поймав себя на том, что сказала чистую правду.

Мой мир в последние годы крутился исключительно вокруг семьи. Редкие корпоративы компании Максима проходили для меня как необходимая повинность. Там я тоже выступала в роли мамочки для его подчиненных, контролируя их сольные выступления и при необходимости вовремя отправляя по домам.

Артем вдруг взглянул на меня задумчиво. Поставив свой бокал прямо на пол у стены, туда же он отправил и мой.

— Знаешь что? Закрой глаза и вложи свои пальцы в мою ладонь, — предложил он с улыбкой и протянул мне руку.

— Что? — я не поверила своим ушам.

— Давай же, не бойся, я не кусаюсь. Просто вложи свои пальцы в мою ладонь и закрой глаза. Ничего не бойся, ничего не делай. Я сам поведу тебя, а ты расслабься. Представь, что, кроме нас, здесь больше никого нет.

Мое сердце бешено заколотилось. Ком нахлынувшего ужаса подступил к самому горлу.

Последний раз я танцевала… Когда? Кажется, на юбилее Максима. Тот вечер закончился для меня прилюдным скандалом. Он обвинил меня в том, что я флиртовала с его партнером. Но теперь-то я понимала, что моей вины в этом не было. Не мое поведение послужило отправной точкой. Это было начало их с Ольгой отношений, и тем глупым выпадом Макс пытался оправдать именно себя.

Потому что мы ищем в других именно то, что есть у нас самих.

— Я… — Дыхание вдруг перехватило.

— Алиса, это же не предложение руки и сердца, — мягко улыбнулся Артем, подначивая меня. — Просто танец. Без обязательств. Нам всем иногда нужно танцевать, чтобы выплескивать из себя накопившиеся эмоции.

Боже, как же убедительно он говорил! Проклиная себя за желание согласиться, я положила пальцы на его протянутую ладонь.

Воспользовавшись разрешением сбежать, я действительно закрыла глаза. Где-то вдалеке играла «Come Away With Me» Норы Джонс. Артем не стал прижиматься ко мне близко. Держался на почтительном расстоянии, вел уверенно, но не навязчиво. Я почти не ощущала его движений, но мы однозначно не стояли на месте. Он был умелым партнером по танцам.

Он вел себя осторожно, позволяя мне снова научиться дышать.

— Ты хорошо танцуешь, — пробормотала я, открыв глаза.

Песня уже заканчивалась.

— Моя жена любила танцевала. Каждые вторник и пятницу она таскала меня на занятия. Вальс, танго и целая куча других странных названий. Когда она умерла, я перестал туда ходить, но навык никуда не делся, — он сказал это так спокойно, что я не задумываясь подняла на него глаза.

— Как… — я не смогла произнести это вслух.

— Рак. Три года назад.

Я остановилась раньше, чем мелодия закончилась. Мне было так жаль его, но я не понимала, как это выразить. Как поддержать его? Да и можно ли?

Однако вдруг поймала себя на том, что впервые за долгие месяцы я наконец думала не о себе, не о своих проблемах, а о другом человеке. Мне важны были его чувства в этот миг.

— Мне очень жаль, Артем, — прошептала я сдавленно.

— Не надо. Мы успели сказать друг другу все важное. — Его рука чуть сильнее сжала мои пальцы напоследок. — В этом мне повезло больше, чем твоему бывшему.

Мелодия все же завершилась и сменилась на что-то ритмичное. Я первая разомкнула наши руки. По моим щекам разливалось тепло. Я чувствовала, как краснею. Это было так нелепо — смущение, когда тебе тридцать пять.

— Спасибо, — прошептала я искренне.

Мне давно не приходилось испытывать нечто подобное.