В объятиях его жестокости - Нина Северова

– Ксюша, меня теперь всё касается, сладкая. И это, – тыкаю пальцем на ее шрамы, – В первую очередь. Кто? Я накажу его.

– Некого наказывать, их уже нет в живых. Да и было это давно.

Их? Издевались толпой?

– А родители знают?

Ксюша меняется в лице, будто чувствует сильную боль. Отворачивается к плите, мешает пельмени. Не хочет отвечать?

– Ксю-ша, – сажусь на табуретку.

– А похоже, что они у меня есть? – разводит руками.

– Вообще никого? Детдомовская?

– Вообще никого, да, – остаётся стоять у плиты и подгибает ногу.

Теперь понятно, почему хата почти пустая. А на работу нормальную не может устроиться, потому что чудила в зверинце?

– На днях куплю мебель сюда, – тяну руку, она её перехватывает. Встаёт между ног, в глаза смотрит. Сжимаю ягодицы, шлёпаю. Мягкая, сочная. Фигура, что надо. Но я подожду. В трусах у меня ничего ждать не хочет, правда. Ксюша это видит и краснеет.

– Не надо ничего покупать.

– Почему?

– Не рассчитаюсь потом, – обнимает себя.

– А я сказал, что надо возвращать бабки?

– Батыр, все знают, как ты выбиваешь долги. У меня нет денег, чтобы вернуть хотя бы один процент из того, что ты потратишь на меня.

Вспыхиваю. Встаю, хватаю её за волосы и откидываю голову назад, чтобы смотрела прямо в глаза.

– Ксюша, не расстраивай меня, сладкая. Я прекрасно знаю, что обо мне говорят, но это тебя не касается. Всё, что ты от меня получишь – это не в долг. Еда, шмотки, защита, секс – всё будет, потому что я хочу это дать. Не смотри так, трахать тебя буду не как должницу, а как свою женщину. Ты сама будешь хотеть и уже хочешь, – её зрачки расширяются. Не верит, сомневается. – Ну, что не так? Рожей не вышел? Я знаю.

– Просто так ничего не бывает, Батыр, – голос дрожит. – Всегда нужно платить. Или телом, или деньгами.

Детдомовские замашки.

– Отчасти так. Расслабься. Никакой долг на тебя не повешу.

Надеваю джинсы, накидываю футболку. Выхожу в подъезд покурить. Гадкое чувство. Не должна она так думать. Ксюша изначально была другой. Я мог силой взять, сломать, запугать, но нет. Не с ней. Не знаю как вся эта лабуда в отношениях происходит, но задевает. Я же по-нормальному, почему так?

Глава 10. Ксюша

Мы лежим в одной постели, в опасной близости. Батыр снова меня сжимает и так сильно, что дышать получается с трудом. Мне тепло, но и потряхивает от страха. Он вроде не делает ничего такого, но я не могу расслабиться. Привычка не доверять никому, кроме себя. Не терять бдительность.

Батыр зарывается носом в мои волосы, рычит, вздыхает. Ведёт себя как маньяк и я от этого расплываюсь. Хочу сама трогать его, почему-то тянет, но как будто… Если отдаться своим желаниям, то назад пути уже не будет. Хотя Батыр и говорит открыто, что он никуда не денется. Губы пульсируют после кусающего поцелуя. Было больно, практически до слёз. Но под этим звериным натиском у меня появилось приятное томление внизу. Как понять, что вообще происходит? Эмоциональные качели какие-то. И хочется, и колется.

Мы не спали полночи, Батыр всё никак не мог успокоиться. Трогал, гладил, кусал, сжимал. Кожа пульсирует по всему телу от его прикосновений. В конечном итоге я уснула у него на груди, под громкий стук сердца.

Батыр встал рано и сразу вышел курить. Я быстро умылась и начала готовить завтрак из продуктов, которые он вчера привез. Много всего и половины я никогда не пробовала. Чувствую себя странно. Это не подачка, Батыр сделал то, что сделал бы любой нормальный мужчина. Но по ощущениям, я всё ближе к тому, что клетка закроется и зверь, находящийся в её кромешной темноте, меня погубит.

– Ты чего встала? – садится за стол.

– Не знаю. Ты же встал, – ставлю перед ним гренки.

– Ну так у меня дела, а ты можешь спать дальше, – берет ломтик хлеба. – Давно не ел такое, вкусно.

У меня один стул на кухне и в комнате нет запасного. Вчера мы ели очень странно: Батыр сидел на табуретке, а я на его колене. Неудобно. Хотя мужчина наслаждался этим. Сейчас я бы хотела сесть на столешницу, но Батыр выставляет ногу и хлопает. Не хватает только команды «сидеть».

Сажусь к нему на колено, обвивает талию рукой. Тепло. Немного откидываюсь назад, Батыр прикусывает плечо и я кладу ладонь на его руку. Он сразу сжимает кулак до белых пятен. Смотрю на свою маленькую ладонь поверх его огромной кисти и это кажется красивым. Никто из нас не ест. Так и сидим, пока у Батыра из комнаты не зазвонил телефон.

– Вставай, – шлёпает по пятой точке. Возвращается злым и встревоженным. Уступаю место и он снова тянет меня на колени. Быстро доедает, давит на бедра и я ерзаю от неприятных ощущений.

– Не делай больно, пожалуйста, – прошу. Мужчина убирает мои волосы с лица, проводит большим пальцем по яремной ямке. Смотрит на шею и я сглатываю.

– Само получается, – шепчет. Батыр напоминает уличного пса, который никогда не знал человеческой ласки. Животное, у которого шрамы на мордочке, порванные уши, хромает и чуть что готов загрызть. И когда появляется человек, который не шугает и не пинает, зверь ластится и от переизбытка эмоций кусается. В этом мы похожи, я же такая же.

Беру его лицо в ладони, касаюсь губами щеки, чувствую как мужчина напрягается. Оставляю лёгкий поцелуй на плотно сжатых губах и отодвигаюсь. Батыр дышит тяжело, глаза горят и мне хочется улыбнуться. Приятно вызывать такую реакцию. Но справлюсь ли я с ней?

– Асылжан приедет днём, замерит кухню и на днях гарнитур привезут, – отпивает чай.

– А может кто-то другой приехать? – встаю.

– Что такое? – щурится.

– Асылжан меня ненавидит. Он слишком пугающий.

– Гораздо хуже, когда он любит, поверь. Не ссы, он знает свою работу и не тронет тебя, – отмахивается. Ну да, просто сразу прихлопнет как муху.

Батыр уходит через пятнадцать минут и я остаюсь один на один со своими мыслями. Я не привыкла сидеть дома, не знаю чем заняться. Помыла полы, закинула стираться постельное белье. Сходила в