Папина копия, мамина строптивость - Ольманария

— Добрый день, приемная Артёма Соколова, слушаю вас, — прозвучал в трубке другой голос, более приятный и приветливый.

— Здравствуйте, — повторила я. — Я хотела бы поговорить с Артёмом Соколовым.

— Могу я узнать, кто звонит?

Вот он — момент истины. Сейчас или никогда.

— Меня зовут Настя… Петрова.

Наступила короткая пауза. Видимо, имя Петрова ничего не говорило этой женщине.

— Одну минутку, я уточню, может ли Артём Сергеевич сейчас говорить, — сказала секретарь. — Оставайтесь на линии.

В трубке заиграла классическая музыка. Скучная, монотонная, вызывающая желание разбить телефон об стену. Я барабанила пальцами по столу, стараясь успокоиться.

И вдруг музыка стихла.

— Настя? — произнес знакомый мужской голос. Низкий, уверенный, с легкой хрипотцой.

Мой голос. Мои гены. Мой… отец.

— Да, — прошептала я, едва слышно.

В трубке повисла тишина. Долгая, мучительная тишина. Я чувствовала, как он пытается понять, кто я такая.

— Настя? Какая Настя? — наконец спросил он, в его голосе слышалось недоумение.

Я глубоко вдохнула и выпалила:

— Артём, это дочь… Ольги… Соколовой.

И снова тишина. Еще более оглушительная, чем в первый раз. Я боялась дышать, боялась пошевелиться. Казалось, что в этот момент решается вся моя дальнейшая жизнь.

— Ольга… Соколова? — медленно повторил он, словно пробуя слова на вкус. — Это… ты?

— Да, — ответила я. — Это я.

И тут он произнес фразу, которая перевернула все с ног на голову. Фразу, которую я никогда не забуду.

— У меня… есть дочь?

После его слов наступила такая тишина, что я отчетливо слышала, как тикают часы на стене. Каждая секунда тянулась, как резина. Мне казалось, что он сейчас бросит трубку, решив, что это какой-то розыгрыш или ошибка.

Но он молчал. Просто молчал.

— Да, — наконец ответила я, стараясь говорить уверенно, хотя внутри меня все дрожало. — У вас есть дочь. Меня зовут Настя. Мне шестнадцать лет. И я… я думаю, что я ваша дочь.

Он продолжал молчать. Я чувствовала, как в трубке нарастает напряжение. Будто воздух вокруг меня сгустился и стал давить на грудь.

— Это… невероятно, — наконец произнес он, его голос звучал приглушенно, словно он говорил сам с собой. — Невероятно…

— Я понимаю, — сказала я. — Я понимаю, что это трудно поверить. Но это правда.

— Но… как? — спросил он. — Почему я ничего не знал?

— Вам нужно спросить об этом у моей мамы, — ответила я. — Она вам все расскажет.

— Я… я не знаю, что сказать, — пробормотал он. — Я просто… в шоке.

— Я тоже, — призналась я.

И снова тишина.

— Я… я хотел бы с тобой встретиться, — вдруг сказал он.

Мое сердце подпрыгнуло от неожиданности. Встретиться? Он хочет встретиться со мной? Не бросил трубку, не послал меня куда подальше, а хочет встретиться?

— Правда? — спросила я, не веря своим ушам.

— Да, — ответил он. — Я хочу с тобой встретиться. Хочу поговорить. Хочу узнать правду.

— Хорошо, — сказала я. — Я тоже хочу.

— Когда? — спросил он.

— Я не знаю, — ответила я. — Мне нужно поговорить с мамой. Она… она не очень обрадуется этой новости.

— Я понимаю, — сказал он. — Скажи мне, когда ты сможешь. Я приеду.

— Хорошо, — повторила я. — Я позвоню вам.

— Я буду ждать, — ответил он. — Настя…

— Да? — спросила я.

— Я… рад, что ты позвонила, — сказал он. — Очень рад.

И на этом разговор закончился. Он просто положил трубку.

Я сидела за столом, неподвижно глядя в одну точку. В голове был полный хаос. Слишком много информации, слишком много эмоций. Он хочет встретиться со мной. Он рад, что я позвонила.

Я не знала, что делать дальше. Куда бежать, что говорить. Я чувствовала себя, как будто меня вытолкнули из самолета без парашюта.

Но одно я знала точно: моя жизнь больше никогда не будет прежней.

* * *

Время тянулось мучительно медленно. Я слонялась по квартире, не зная, чем себя занять. Перемыла посуду, пропылесосила ковер, даже попыталась почитать книгу, но все было бесполезно. Мысли постоянно возвращались к телефонному разговору с отцом.

Он хочет встретиться. Он рад. Это хорошо, да? Но что скажет мама? Она же меня убьет!

Я смотрела в окно, ожидая ее возвращения с работы. Каждый звук приближающейся машины заставлял меня вздрагивать.

Наконец, я увидела ее. Она шла по улице, уставшая и хмурая. Я чувствовала, как внутри меня нарастает паника.

Она вошла в квартиру, бросила сумку на пол и посмотрела на меня. В ее глазах читалось нескрываемое раздражение.

— Что случилось? — спросила она. — Почему у тебя такое лицо?

Я глубоко вздохнула и выпалила:

— Я позвонила ему, мамочка.

Ольга Петровна замерла, как статуя. Ее лицо посерело, глаза расширились от ужаса.

— Кому ты позвонила? — прошептала она, еле слышно.

— Артёму Соколову, — ответила я.

И тут ее прорвало.

— Ты что, совсем с ума сошла?! — закричала она. — Как ты могла? Как ты могла сделать это за моей спиной?!

— Я должна была, — ответила я, стараясь не дать волю страху. — Я должна была узнать правду.

— Правду?! — взвизгнула она. — Какую правду ты хотела узнать? Что твой отец — эгоистичный мерзавец, который бросил меня беременной?!

— Я хотела узнать, кто он, — ответила я. — Я имею на это право!

— Ты ничего не имеешь! — крикнула она. — Он тебе никто! Он никогда не был твоим отцом!

— Это неправда! — закричала я в ответ. — Он мой отец! Он сам сказал!

— Он сказал?! — усмехнулась она. — Он тебе еще не того наговорит! Он умеет пускать пыль в глаза!

— Он хочет со мной встретиться, — сказала я.

Лицо Ольги Петровны исказилось от гнева.

— Встретиться?! — взревела она. — Никакой встречи не будет! Я тебе этого не позволю!

И на этом наша "беседа" закончилась. Мама просто развернулась и ушла в свою комнату, громко хлопнув дверью.

Я осталась одна в пустой квартире, с телефоном в руке и с кучей вопросов в голове. Что делать дальше? Как убедить маму, что мне нужно встретиться с отцом? И что будет, когда они наконец встретятся?

Одно я знала точно: впереди меня ждет настоящая буря. И я должна быть к ней готова.

* * *

Оставшийся вечер прошел в атмосфере ледяного безмолвия. Ольга Петровна заперлась в комнате и, казалось, делала вид, что меня не существует. Я, с другой стороны, предприняла несколько отчаянных попыток достучаться до ее сердца, но все было тщетно. Подсовывала ей чай с печеньками (ее любимое), предлагала посмотреть вместе фильм (обычно мы так проводили вечера), даже пыталась извиниться (хотя, честно говоря, не за