Побочный эффект - Ольга Вечная

В этот момент в открытую дверь заходит (видимо, припарковавшийся в воздухе) Тимур Михайлович.

- Арина, спасибо за рвение, я спокойно нашел место, - его голос звучит сухо и резко. Совершенно неясно, чем вызвано неудовольствие, и мы с ней обе на всякий случай вспыхиваем.

Медсестра смотрит на него с ошеломительным обожанием, и меня царапает неприятное чувство, природу которого осознать не получается.

Это не мое дело.

Наверное, я против подобного рода романов, хотя знаю, что многие хирурги спят с кем-то на работе. Чем Эккерт не типичный хирург?

- Все ближайшие к клинике места были заняты, я забеспокоилась, что вам придется долго идти. Сегодня холодно.

Непривычно видеть его в свободной одежде - синие джинсы и тонкий свитер. Я стараюсь не пялиться на то, как красиво контрастирует смуглая кожа со светлой тканью, и поднимаюсь.

Напоминаю себе, что действительно больше не хирург, и поэтому, умерив гордость, произношу:

- Давайте я переставлю машину. Я правда не специально. Буду знать.

- Все в порядке. Арина, попроси девочек сварить американо. Доброе утро.

Он протягивает руку Руслану, кивает Елене.

- Я правда могу, времени до летучки хватает, - бормочу я.

Наши взгляды встречаются, и мне ничего не остается, как вновь опуститься на диван. Он определенно умеет задавить энергетикой.

- Алена Андреевна, допейте кофе, который для вас сварили, пожалуйста, - ровно произносит и отворачивается.

Я так пугаюсь, что немедленно осушаю чашку на треть.

«Не боится идти против «травли» и всегда поддержит врача». Снова становится зябко, хотя температура в ординаторской идеальная.

Мне следует поблагодарить его за поддержку.

Дверь, едва захлопнувшаяся за Ариной, опять распахивается, и в ординаторскую начинают тянуться хирурги. Кто-то только прибывает на работу, кто-то возвращается с утреннего осмотра пациентов.

Народ рассаживается на диваны и в кресла.

Эккерт, как и вчера, прислоняется спиной к широкому подоконнику. Я уже смекнула, что с этой точки (и с его ростом особенно) открывается идеальный обзор.

Он берет в руки планшет и начинает с плана предстоящих операций. После чего идет обсуждение сложных случаев. Когда все заканчивается, и народ начинает расходиться, я решаюсь подойти.

Стою небольшую очередь. А когда та до меня доходит, он начинает первым:

- Алена Андреевна, сегодня у меня две операции, вы будете присутствовать.

- Да? - Мои брови взлетают вверх.

Мгновенно забываю, что хотела сказать.

Я. Буду. Присутствовать на операции!

Вдруг охватывает такая сильная радость, что я едва не обнимаю его за шею. Что было бы совершенно неуместно.

- Ознакомьтесь с историями болезни. - Вручает мне две тонкие папки.

- Что я буду делать?

- Консультировать меня. Что же еще? - совершенно серьезно заявляет и идет к выходу.

Я открываю папки, быстро читаю имена — Петр и Виктор и впадаю в замешательство.

Бред какой-то.

Если урологи оперируют женщин в тех случаях, когда болезнь не затронула область гинекологии, то уро-гинекологи редко сталкиваются с мужскими операциями. По крайней мере я - ни разу. Это всё равно что предложить окулисту восстановить слух.

Какой совет он хочет от меня получить?

Я... честно говоря, в принципе не особенно знакома с мужской анатомией, вне учебников. Хм.

Да, пусть я встречалась с парнями, но как только отношения начинали мешать работе, все тут же заканчивалось. Болезненно. Мирон говорит, что между тем, чтобы перечитать медсправочник и сходить в кино, я выберу первое, и в этом моя главная беда. Но это неправда! Я обожаю ходить в кино!

Просто на паре просмотров фильмов в месяц, увы, семью не построить.

Тем не менее, искушение прорваться в операционную столь сильное, что решаю не спорить.

Видимо именно Тимуру Эккерту суждено поближе познакомить меня с анатомией мужского достоинства.

Пусть так.

И я открываю первую медкарту.

Глава 10

Когда телефон вибрирует, я как раз досматриваю ролик с предстоящей операцией, и сильно раздражаюсь из-за того, что меня отвлекают.

Номер городской, на спам не похоже.

- Да?

- Алена Андреевна Евсеева? - ровный женский голос, предельно официальный тон.

- Верно.

- Секретарь судебного участка номер 800.

Господи. Внутри все ухает!

- Уведомляю вас о назначении предварительного судебного заседания по делу №, - называет набор цифр, которые тут же забываются. - Заседание состоится в зале...

Она продолжает тараторить, а мне приходится встряхнуть головой, чтобы каким-то, пусть даже самым примитивным физическим воздействием заставить мозг переключиться.

Мама ласково называет меня увлекающейся натурой. Друзья шутят, что я не собранная. Правда в том, что когда я готовлюсь к операции, забываю обо всем прочем.

- Простите, а можно... еще раз дату и время?

- Двадцатое марта, десять часов утра, - говорит четко, словно автоответчик. - Копию повестки вам направили по почте, но мы дополнительно уведомляем вас телефонным звонком.

- Да, поняла, спасибо, - отвечаю машинально и отключаюсь.

Сижу с трубкой в руке и смотрю в одну точку.

Иногда мне кажется, что происходящее — дурной сон. Но правда такова, что все мои попытки отвлечься на нормальную жизнь — это как раз и есть создание иллюзии. На самом же деле моя жизнь планомерно катится в пропасть.

Видимо, у адвоката не вышло договориться по-хорошему, Журавлева не забрала иск, более того, уже назначена дата слушания или как там это правильно называется? Я посмотрела восемь сезонов «Форс-мажоров», но понятия не имею, что делать.

Разнервничавшись, подскакиваю и начинаю метаться по ординаторской. Благо, в это время дня коллеги ведут приемы на первом этаже, и не видят моего смятения.

Сама мысль о том, что иск удовлетворят, до сих пор казалась нереалистичной. Сухой тон той женщины отрезвил и напомнил: все очень даже реалистично. И опасно.

Когда поступаешь в мед с горящими глазами, красным аттестатом, кучей побед в олимпиадах и жаждой борьбы, не задумываешься о том, что можешь по щелчку пальцев оказаться в шаге от браслета на ногу и штрафа, который выплатить немыслимо.

Пульс частит.

Почему я? У меня нет мужа миллионера. Нет богатого отца. Я вообще никто.

Хочется немедленно сделать что-то полезное. Поговорить с кем-то, кто успокоит. Или по-крайней мере, захочет со мной разговаривать.

Поэтому, не имея возможности сбежать с работы и не найдя лучших вариантов, я спускаюсь в фойе и прошу у девочек сварить кофе. А потом, стиснув зубы, нажимаю в лифте кнопку с цифрой четыре.

В административном