Лукавый ангел - Сандра Мэй

Вы проводите с ним день, полный неловкого молчания и звенящей в воздухе неприязни, вы принимаете практически ледяной душ и ложитесь спать в чужую, абсолютно холодную и неудобную кровать, вам снятся кошмары, и вы встаете рано утром, невыспавшаяся и продрогшая.

Вы спускаетесь на кухню и начинаете мыть посуду — просто только здесь течет по-настоящему горячая вода, а вам надо согреться. Вы остервенело отскребаете засохший жир со дна чужих кастрюль и с ужасом чувствуете, что сейчас у вас начнется истерика, потому что невозможно находиться в доме, где царит такая тишина. Вы вытираете руки и поднимаетесь на второй этаж, потому что собираетесь вести себя, как взрослая женщина. В конце концов, это он к вам приставлен, а не вы ему проданы в рабство. Вы стучитесь и тут же решительно распахиваете дверь, потому что… ну не может же он спать в час дня?

А он спит. И знаете что? Он спит голый! То есть — совсем голый, ясно?

И у вас нет сил отвести глаза и тихонько закрыть дверь, потому как никогда в жизни вы еще не видели такого тела. И никогда в жизни вам еще не хотелось до такой степени оказаться рядом с этим небритым, голым мужиком в его растерзанной и измятой постели — а она выглядит так, будто на ней всю ночь занимались любовью. Вы приходите в себя, когда он внезапно стонет во сне, вы торопливо прикрываете дверь и бежите вниз, вы натягиваете угги и хватаете на кухне зловещего вида тесак. Вам срочно надо на свежий воздух, чтобы изгнать из памяти видение этого мощного и красивого мужского тела, которое никогда, никогда не будет принадлежать вам, согревать вас своим жаром…

Ну, короче, вы идете в лес и нормально там гуляете, заодно выбирая елочку попушистее. Должно же в этом доме появиться хоть что-то хорошее? Елочка отлично будет смотреться у камина, в доме запахнет хвоей, и тогда, может быть, Даг Брауни перестанет сердиться невесть на что, разгладится вертикальная морщина между густых бровей, а то и…

В этот момент вам кричат «Стой! Стрелять буду!». Какая из женщин не завизжит и не побежит? Правильно, никакая. И вы бежите, бежите и визжите, визжите с наслаждением и облегчением, выплескивая из себя весь ужас последних недель, а потом острая боль пронзает вашу ногу, и вы валитесь наземь…

И через мгновение оказывается, что прямо на вас лежит то самое тело, которое вроде бы никогда в жизни не должно было на вас лежать. И те самые губы, от которых вы тщетно старались отвести взгляд вчера вечером, целуют вас так, что ни боли в колене, ни страха, ничего вы не чувствуете — одно только чистое, незамутненное блаженство!

Они самозабвенно целовались, лежа в заснеженной грязи, примерно секунд двадцать, после чего Элис Джексон взвыла, уперлась кулаками Дагу в грудь, отпихнула его от себя и прошипела:

— Немедленно отпустите!

Даг устало скатился с нее, зачерпнул снега и вытер лицо.

— Немедленно отпускаю.

— Нет, какого черта…

— Прям мои слова. Спасибо, что напомнили. Какого черта вы вышли из дома?

— А какого черта вы на меня кинулись с пистолетом? Я думала, что умру от ужаса.

— Вообще-то, если бы вы не вышли из дома, я бы на вас не кидался с пистолетом. Чего вам не сиделось в тепле?

— В тепле?! Вы это называете теплом? Мне пришлось мыть посуду, чтобы согреться. Конечно, у вас-то в комнате натоплено, вам можно и…

Она осеклась и покраснела, буквально вспыхнула от смущения. В принципе, Даг был близок к тому же. Значит, эта Карамелька вперлась к нему в комнату, а он там спал с голым задом?

Хорошо еще если с задом, укоризненно вздохнул внутренний голос. Это не самое страшное…

Даг торопливо закашлялся.

— Сказали бы вчера, я камин затопил бы. Вы слишком стремительно свалились мне на голову, к тому же я охранник, а не горничная.

— Я заметила. Да можно было бы весь дом вынести — вы знай себе храпели!

Она опять покраснела, а внутренний голос, подлюка, уточнил: значит, все-таки не с голым задом, а с голым передом, потому как храпишь ты только на спине. Даг мрачно посмотрел на бесстыжую Элис Джексон.

— Вы мне зубы не заговаривайте. Зачем ушли из дома? Греться по методу канадских лесорубов? И какого черта вы тащили эту елку? Я вас едва не застрелил, вас же видно за ней не было!

— Кстати, принесите мне ее. И тесак, если можно.

— Зачем?

— Я к нему привыкла. Какое-никакое оружие, если вдруг враги придут — а вы опять спите.

— Я про елку.

— Слушайте, вы какой-то странный. Зачем в середине декабря люди приносят домой елки?

— О нет! Рождественское деревце? Носки на камине, пунш и бумажные колпаки? Мисс Джексон, если мне не изменяет память, за вашей прелестной, но бестолковой головкой охотятся плохие парни, а вы в это время собираетесь наряжать елочку? Я даже не спрашиваю, чем вы ее будете наряжать. У меня в доме ничего подходящего нет.

— Не сомневаюсь. Правда, довольно авангардный дизайн мог бы получиться из пустых пивных жестянок и бутылок из-под виски, но я их уже выкинула. Ну что вы на меня так смотрите? Почему мне нельзя поставить в доме елочку?

Даг почувствовал, что замерз. Гнев и адреналин потихоньку улетучивались, организм возвращался к реальности гораздо быстрее, чем хотелось бы. Он поднялся на ноги, протянул ей руку, но Элис Джексон ее проигнорировала, встала сама и стала осторожно растирать ногу. Даг тоскливо посмотрел на склон. Где-то там наверху осталась клятая елка…

Они тащились через поле к дому, елка нещадно колола Дага сквозь свитер, истекая при этом едко пахнущей смолой. Элис Джексон бодро хромала впереди, размахивая сверкающим тесаком. Даг бурчал:

— И учтите, я не собираюсь участвовать в ваших детских шалостях. Сами будете наряжать свою идиотскую елку — фантиками от жвачки…

— Почему вы злитесь, Даг?

— Что-о?

— Вы на меня злитесь, я спрашиваю — почему? Что во мне такого ужасного?

— Ужасного — ничего. Плохо то, что вы непредсказуемы и строптивы.

— С чего вы взяли?

— Вы вчера обещали, что не выйдете из дома, а сами ушли в лес. Согласен, я сплоховал, проспал, но…

— Неправда.

— Что — неправда?

— Я не обещала, что не выйду. Я сказала — не выйду, не сказав вам.

— Какая разница?

— Большая. Я хотела вам сказать, но вы… спали. Поэтому я оставила вам записку.

— Какую еще записку?

— На кухонном столе, под салфеткой. Вместе с завтраком.

Даг едва не упустил елку. Она ему завтрак приготовила?!

Потрясенный этим обстоятельством, остаток пути он проделал молча, а потом — хоть и заявил уже в доме, что больше не имеет к елкам и упрямым бабам никакого отношения, — совершенно неожиданно для себя отправился в сарай, искать подходящее ведро для установки деревца. Принеся его, уже вместе с песком и снегом, Даг сбежал в кухню, где очень осторожно заглянул под салфетку, словно боясь обнаружить там скорпиона.