Пока не остыла весна - Рада Нокс

— Алекс, — первой заговорила Мария, — ты стала совсем взрослой. И пора включаться в дела семьи.

— В какие именно дела? — настороженно спросила дочь, опускаясь в кресло.

Матвей остановился и посмотрел на неё пристально:

— Мы организовываем званый вечер. Тебе нужно быть там.

— Но зачем? — Алекс нахмурилась. — Я не люблю подобные мероприятия.

Мария мягко коснулась её руки:

— Это важно для будущего. Для твоего будущего, Саша.

Слова звучали слишком обтекаемо. И именно от этого внутри у девушки холодело.

Дом Волгиных

У Волгиных атмосфера была совсем иной — холодная, выверенная до мелочей. Просторные комнаты напоминали скорее офис, чем дом: белые стены, строгие линии мебели, стекло и металл. Ни фотографий, ни безделушек, только идеально расставленные предметы, словно любое отклонение от порядка считалось ошибкой.

Николай Волгин сидел за гладким столом, на котором не было ни бумаги, ни лишних вещей — только отражение холодного света лампы. Рядом — Анастасия, с идеальной осанкой и таким же холодным спокойствием, будто она сама часть этого минималистичного интерьера.

Никита вошёл, привычно дерзко, но его ухмылка быстро погасла под тяжёлым взглядом родителей.

— Ты звал? — сухо спросил он.

— Мы хотим поговорить, — начал Николай, его голос звучал как приговор. — Через неделю состоится вечер. Ты должен быть там.

— Опять ваши собрания? — Никита усмехнулся, откинувшись на спинку кресла. — Я что, трофей для витрины?

— Никита, — вмешалась Анастасия, её голос был мягче, но от этого не менее жёсткий, — это не просто вечер. Это возможность укрепить связи. И твоя роль в этом важна.

— И какая же? — с иронией спросил он.

Отец посмотрел прямо ему в глаза:

— Ты всё узнаешь в нужный момент. Просто будь там. И будь готов.

Никита впервые не нашёл, что ответить. В груди шевельнулось чувство — липкое, неприятное. Он ненавидел недосказанность, а здесь её было слишком много.

Оба — и Алекс, и Никита — вышли от родителей с одинаковым ощущением: их втягивают во что-то большее, но никто не говорит, во что именно.

Никита выскочил на улицу раздражённый, с ключами от мотоцикла в руке. Его уже ждал Егор, спокойно облокотившийся на машину.

— Вид у тебя так себе, — заметил Егор.

— Родители придумали сюрприз, — Никита криво усмехнулся. — Через несколько дней — званый вечер. Присутствие обязательно.

Егор нахмурился:

— Званый вечер? Что за цирк?

— Точно не знаю, — Никита покачал головой. — Но пахнет серьёзно.

Повисла пауза. Никита закурил, глядя в темноту, а Егор спокойно сказал:

— Если будет вечер — я не один пойду.

Никита повернулся:

— С кем?

— С Леной.

В глазах Никиты мелькнула тень эмоций, но он быстро натянул маску равнодушия. Усмехнулся, стряхнул пепел:

— Ну, удачи. Похоже, этот вечер будет куда интереснее, чем я думал.

Он натянул шлем, завёл мотоцикл и рванул прочь, оставив Егора под светом одинокого фонаря.

Глава 18 — Вечер, меняющий правила

Великолепный особняк Вересовых был наполнен звуками музыки и оживлённых бесед. Огромный зал с хрустальными люстрами, длинными столами и блеском бокалов напоминал скорее дворец, чем семейный дом. По полу скользили мягкие лучи света, отражаясь в бокалах шампанского. Гости прибывали один за другим: мужчины в безупречных костюмах, женщины в вечерних платьях, сверкающих драгоценностями.

Алекс в этот момент находилась не в зале. Мария мягко, но твёрдо попросила её подождать в отдельной гостиной на втором этаже. Там царила тишина — лишь потрескивал камин и размеренно тикали массивные часы в углу. Девушка думала, что родители просто решили «вывести её к гостям» позже, когда наступит нужный момент. Она даже не подозревала, что внизу уже собрались Никита, Егор и Лена.

В большом зале атмосфера становилась всё напряженнее. Никита стоял у высокого окна, лениво покачивая бокал в руках. Голубые глаза скользили по толпе, но мысли были далеки от роскошного бала.

«Зачем всё это? Очередной фарс. Родители явно что-то задумали…»

Совсем неподалёку Лена, держа Егора под руку, рассматривала убранство зала. Её улыбка казалась лёгкой, но глаза блестели от восторга: всё здесь казалось сказкой. Егор же оставался собранным, серые глаза настороженно фиксировали детали: кто с кем говорит, кто на кого смотрит.

— Чувствуешь? — тихо спросил он, слегка наклонившись к Лене. — Здесь готовят не просто ужин.

Лена пожала плечами, но в её голосе прозвучала мягкость:

— Возможно. Но я рада, что мы вместе, даже если это спектакль.

Никита заметил их и с кривой усмешкой оторвался от окна.

— Ну-ну, Градов. Решил превратить семейный банкет в свидание?

Егор даже не повернул головы. Только уголки губ дрогнули в холодной усмешке. Ответа не последовало, но напряжение между ними словно ощутимо уплотнило воздух.

В этот момент музыканты наиграли новую мелодию, и в зале будто стало тише. Несколько гостей обернулись к возвышению у лестницы — туда, где обычно хозяева делали важные объявления.

На втором этаже Алекс провела ладонью по подлокотнику кресла, пытаясь унять тревогу. Тиканье часов било по нервам, и с каждой секундой становилось всё тяжелее сидеть без дела. В груди сжималось странное предчувствие.

Она ещё не знала, что внизу уже собрались люди, чьё появление изменило её жизнь раз и навсегда.

Глава 19 — Помолвка или вызов

Музыка стихла, и в зале воцарилась тишина, такая плотная, что казалось, даже воздух перестал двигаться. На возвышении рядом стояли семьи Волгиных и Вересовых, сияя гордостью и холодной уверенностью. Их позы и улыбки напоминали актёров, которые давно выучили роли и ждали лишь выхода на сцену.

— Сегодня, — начал Николай Волгин, его голос прозвучал властно, почти торжественно, — мы собрались, чтобы отпраздновать не только союз наших семей… но и шаг, который изменит будущее наших детей.

По залу пробежал волной волнительный шёпот. Гости замерли в ожидании.

Сначала подвели Никиту. Всё это время он был здесь — высокий, статный, в идеально сидящем чёрном костюме, с белоснежной рубашкой и тёмным галстуком. Но когда помощник семьи завязал ему глаза атласной повязкой и вывел к центру зала, даже самые искушённые гости не смогли скрыть удивления. Волнение пробежало по рядам — никто не ожидал такого спектакля.

Через мгновение распахнулись дальние двери. И в зал вошла Александра.

Платье цвета бургунди мягко струилось при каждом её шаге. Длинный разрез до бедра, открывающий изящную ногу, делал её хрупкой и в то же время смелой. Волосы были собраны в гладкую причёску, мягкие локоны падали на плечи, а винные губы и дымчатый макияж придавали ей почти