Сирена - Элисия Хайдер

— Уоррен по утрам ест полезную дрянь, которая по вкусу напоминает лошадиный корм и траву.

Мама мягко потрясла меня за плечо.

— Может, тебе стоит последовать его примеру. Мне он нравится все больше и больше, по мере того как я узнаю его получше.

Я тоже так считала, но была слишком раздражена, чтобы согласиться с ней или заставить Уоррена чувствовать себя хорошо.

— Я бы выпил еще кофе, если не возражаете, миссис Джордан, — сказал Уоррен.

— Конечно, мистер Пэриш. — тон моей мамы был насмешливым, когда она взяла его дорожную кружку.

Мой отец прислонился к стойке со своей чашкой кофе.

— Пэриш? Как церковный приход? — спросил он.

Уоррен кивнул.

— Именно так. Когда я был ребенком, меня нашли возле церковного прихода Святого Петра в Чикаго. Никто не знал мое имя, или даже было ли оно у меня когда-то, поэтому соцработница, которая пришла и забрала меня, назвала меня Уоррен, вроде, в честь своего отца, и Пэриш в честь церковного прихода.

Я подняла взгляд.

— Я этого не знала.

Моя мама протянула ему наполненную кружку.

— Это очаровательно.

Уоррен пожал плечами и завинтил крышку на своей чашке.

— И довольно грустно.

Моя мама погладила Уоррена по щеке.

— Совсем не грустно. Думаю, это замечательно, что ты прожил свою жизнь так, несмотря на столь загадочное начало.

Он ей улыбнулся.

— Спасибо.

Она сжала его руку.

— Как бы отвратительно не вела себя наша дочь по утрам, надеюсь, ты знаешь, что теперь у тебя есть семья.

— Я не отвратительно себя веду, — запротестовала я.

Уоррен обнял меня за плечи и поцеловал в макушку.

— Еще как отвратительно, но все в порядке. Я все равно тебя люблю. Ты готова ехать? Нам нужно в аэропорт.

Я застонала и встала.

— Можно мне взять алкоголь в самолет?

Моя мама покачала головой и вздохнула.

Я опять ее обняла.

— Люблю тебя, мам. Увидимся, когда мы вернемся домой.

— Желаю чудесно провести время. Передавай привет детективу, — сказала она.

— Обязательно.

Я обняла своего папу.

— Люблю тебя, пап. Возможно, привезу тебе кактус или ковбойскую шляпу.

Он подмигнул мне.

— Буду носить с гордостью. Уверен, моим пациентам она понравится. — папа схватил меня за руку, когда я намеревалась уйти. — Ты не забыла взять свои лекарства? Рецепт от головной боли и ксанакс?

Я кивнула.

— Да, не беспокойся. Они у меня есть, и Уоррен все время будет рядом, поэтому уверена, ничего плохого не случится.

Папа пожал Уоррену руку.

— Повеселитесь. Береги мою малышку и наслаждайся отдыхом.

— Обязательно. Спасибо, сэр, — сказал Уоррен.

Мы вышли из дома и направились к машине, когда Уоррен на меня посмотрел.

— Ты принимаешь Ксанакс? От беспокойства или зачем еще?

Я кивнула.

— Обычно только тогда, когда знаю, что собираюсь находиться рядом с действительно плохими людьми. Например, тюрьма доводит меня до истерики.

— Это интересно.

— Почему?

Он пожал плечами.

— Я чувствую себя более сфокусированным рядом с плохими людьми. Не нервничаю.

Я подняла на него взгляд.

— Это интересно.

Когда мы подошли к машине, он открыл мне дверцу.

— Мге очень нравятся твои родители.

— Да, они замечательные, — сказала я без эмоций, все еще держа в руках кофе.

Он покачал головой.

— Может, по утрам тебе нужен прозак[2]?

Я села в машину и посмотрела на него снизу вверх.

— Может, тебе стоит поменьше говорить.

Он рассмеялся и захлопнул дверь.

Когда мы выехали с подъездной дорожки, я повернулась на своем сиденье лицом к нему.

— Тебе не кажется, что от моей мамы исходит что-то странное?

— О чем ты? — спросил Уоррен.

Я пожала плечами.

— Не знаю. Последние несколько месяцев рядом с ней у меня возникает действительно странное чувство.

Он рассмеялся.

— Так вот почему ты на нее так набросилась?

— Да, но я не подразумевала ничего отталкивающего, как бы это ни прозвучало, — ответила я.

Он покачал головой.

— Я ничего не уловил. На что это похоже?

Я на мгновение задумалась.

— Ты знаешь сказку под названием «Принцесса на горошине»?

Его голова повернулась в мою сторону.

— Серьезно? Я, по-твоему, похож на парня из сказки?

Я рассмеялась.

— Она о принцессе, которая может почувствовать горошину через двадцать матрасов.

— Что за ерунда? — спросил он, со смехом сворачивая на шоссе.

— Есть девушка, которая утверждает, что она принцесса, а старуха прячет горошину под двадцатью матрасами, на которых девушка собирается спать…

Уоррен перебил меня.

— Кто спит на двадцати матрасах?

— Послушай! — огрызнулась я. — Утром принцессу спрашивают, как ей спалось, а она отвечает, что спала ужасно, потому что под матрасами у нее оказалась горошина, — объяснила я. — Все поняли, что это настоящая принцесса, потому что она смогла почувствовать спрятанную внизу горошину.

— Сказки глупы. В этом нет смысла. — он сердито на меня посмотрел. — Держу пари, ты бы горошины не почувствовала. Ты определенно не принцесса.

— Ты упускаешь главное, Уоррен.

— И что же главное? — спросил он.

Я начала расстраиваться, и он ухмыльнулся, потому что все понял с самого начала.

— Вот такое же чувству у меня с мамой. Что-то скрыто, но я все равно это чувствую. — я вопросительно подняла руки. — Ты не чувствуешь ничего странного рядом с ней?

— Горох? — он покачал головой. — Никакого гороха.

Я закатила глаза.

— Ты невозможен.

Уоррен потянулся и положил руку мне на колено.

— Прости. Я уделю ей больше внимания в следующий визит.

Я вздохнула.

— Спасибо.

Аэропорт был почти пуст, когда мы прибыли. Мы проверили наши сумки, задекларировали арсенал Уоррена, который он привез с собой, и прошли контроль, оставив в запасе больше часа. Я хотела сказать, что так и говорила, но решила держать рот на замке. Я растянулась на ковре, похожем на наждачную бумагу, возле выхода на посадку и использовала свою дорожную сумку в качестве подушки. Уоррен сел с газетой на стул.

— Натан летит этим же рейсом? — спросила я.

— Я так думал, но он уже должен быть здесь, — сказал он.

Я закрыла глаза и почувствовала гул самолетов на взлетных полосах снаружи.

— Он, вероятно, все еще спит в постели как нормальный человек, — пробормотала я.

— Что? — спросил Уоррен.

— Ничего.

Я проснулась немного позднее от того, что носок ботинка Уоррена упирался мне под ребра. Я открыла глаза.

— Чувствуешь себя лучше? — спросил он.

Я зевнула.

— Немного. — С трудом поднялась на ноги, пока Уоррен брал мою сумку. Я огляделась и увидела, что Натан все еще не появился. — Думаешь, у нас есть время для кофе?

— В самолете делают кофе, — сказал он.

К моему удивлению, самолет был почти заполнен. В нашем ряду из трех кресел я заняла среднее,