Рыбка моя, я твой… - Александра Седова

благотворно влияет на производительность, и помогает всем, кто нуждается в помощи. Пока бегал по офису в поисках Ассоль, узнал много нового о её способностях. Например, художникам она помогла определиться с цветовой гаммой значка нового мобильного приложения. Сценаристам подкинула пару запоминающихся фраз для героев игры. Даже курьеру помогла тем, что расфасовала документы по цветным папкам, присвоив определённый цвет определённому этажу, и теперь парень не путается, куда и какие бумаги нужно занести.

Отец либо выжил из ума, увольняя столь ценного сотрудника, либо в этом есть что-то личное. И от этой мысли внутри неприятно ёкает. К сожалению, поговорить с ним с глазу на глаз не получилось. Зато мне удалось узнать её адрес.

Бросив дела и забив на работу, еду на метро к ней домой.

Жду под дверью не менее часа. Терпеливо, пытая сознание тяжёлым ожиданием и неизвестностью: придёт ли она вообще.

Соседи вернувшиеся из магазина, говорят, что Ассоль — девушка ветреная, в том плане что куда ветер дует, туда и летит. И в данный момент она может находиться где угодно, хоть кормить пингвинов на Южном полюсе. Из полезной информации сообщили только адрес её родителей.

Носиться по городу, каждый раз бегая пешком от станции к станции, стало невыносимо. Желание найти девушку любой ценой гораздо сильнее страха.

В одну минуту решаюсь на то, чего боялся три года. Захожу в автосалон и через час покидаю его на новом кроссовере металлического цвета.

В салоне автомобиля гораздо комфортнее, чем в вагоне метро.

Я даже расслабляюсь. Чуть-чуть.

Это как ездить на велосипеде. Если один раз научился, то даже спустя много лет можешь сесть за руль и поехать.

Я не помню как учился водить, как сдавал на права. Но тело помнит.

Оказалось, что это совсем не страшно.

Страшнее мысли о том, что всё может стать как прежде, без неё. От этих мыслей сводит сердце.

Мне даже удалось аккуратно припарковаться во дворе дома её родителей.

Дверь открыла худая женщина в синем халате, с заплаканными глазами.

— Здравствуйте. Ассоль у вас? Я её руководитель…

— Да знаю я, кто ты! — истерично всхлипывает мама девушки.

Видимо, Рыбка уже рассказывала о новой работе.

— Так она здесь? Я могу с ней поговорить?

— Будь ты проклят, Демис! — плачет женщина, пугая меня до ступора.

Она что, не в себе?

На её крики выходит отец Ассоль. Обычный работяга, чуть выше своей жены, худой и седой, с печальным взглядом. Обнимает жену за плечи, отводит в сторону, и сам выходит в коридор, прикрыв за собой дверь.

— Не думал, что спустя столько лет нашей девочке снова будет угрожать опасность, — строго и серьёзно, прожигая на моем лице дыру своей ненавистью.

— Ей кто-то угрожает? — пытаюсь понять хоть что-то, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — Расскажите, я приму меры! Обещаю, никто не посмеет обидеть вашу дочь. В нашем офисе её все любят!

— Так ты ничего не помнишь? — усмехается отец девушки.

— Что именно?

— Ничего, — грубо отрезает он, не желая продолжать разговор. — Ассоль здесь нет, она уже уехала. Лучше спроси у своих родителей, как так вышло, что наша дочь страдает потерей памяти.

Удар в голову, до звона в ушах.

— У неё проблемы с памятью?

Отец Рыбки придавливает меня тяжелым взглядом.

— Такие же, как и у тебя.

Ещё один удар. Он разговаривает со мной так, словно знает не один год.

— Что вы имеете в виду?

— Не появляйся здесь больше! — угрожает, несмотря на то что его макушка едва доходит до моей груди. Мужик по комплекции больше похож на школьника. — И про Ассоль забудь! Иначе я возьму дедово ружьё и подстрелю тебя, как кабана на охоте! Мне терять уже нечего.

Бросив угрозу, он возвращается в квартиру и запирает дверь на замок.

Я сошёл с ума? Или мир вокруг?

Опускаюсь на грязную лестничную ступеньку старого подъезда, ломаю пальцы рук, напрягаю мозги, насилую разум попытками вспомнить хоть что-то. Пусто.

Часы на запястье вибрацией напоминают о таблетках.

Достаю из пиджака чёрную таблетницу, закидываю в рот пару штук, глотаю.

Становится легче. Тревога отступает, головная боль проходит, мозг перестаёт кипеть.

Поднимаюсь на ноги, спускаюсь пешком вниз, выхожу на улицу.

Осматриваю фасад старой хрущёвки, пытаясь что-то понять, но ничего не понимаю.

Рыбка моя, где же ты?..

Замираю взглядом на зеленых шторах в одном из многочисленных окон.

Сажусь за руль без определённой цели, без мыслей, без планов. Просто еду по направлению «куда глаза глядят». После двух часового бездумного кружения по городу, дорога приводит к городскому парку.

Оставив машину у кованых, распахнутых для горожан ворот, решаю немного прогуляться пешком.

Тротуарная жёлтая плитка, клумбы с цветами, шелест листьев, крики бегающих детей.

Ноги приводят к берёзовой рощице. Там, среди чёрно-белых стволов, у маленького искусственного прудика с живыми карпами стоит странная скамейка в виде галочки.

Сиденье разделено на две половинки, наклонённые к середине. Сидеть на такой невозможно — ты будешь всё время скатываться в центр.

На спинке скамейки приделана табличка: «Скамья примирения».

Улыбаюсь.

Придумал же кто-то.

Сажусь посередине, откидываюсь на спинку, забрав голову вверх, наблюдаю за пушистыми головами облаков, виднеющимися в оконцах между кронами берёз.

Руки ложатся на деревянное сиденье. Случайно нащупываю пальцами нацарапанную надпись, похоже, каким-то ключом или даже гвоздём.

Становится любопытно. Встаю, опускаюсь на корточки, пытаюсь разглядеть изъян в лаке на деревянной доске и читаю:

«Демис и Стеллина».

Мысли прерывает звонок мобильного.

Мельком взглянув на номер, принимаю вызов, отвернувшись от скамейки к пруду, наблюдаю, как рыбы доедают совсем недавно брошенное кем-то печенье, плавающее на поверхности.

— Да, Беатрис, я слушаю.

— Демис, я приехала к тебе в офис, чтобы показать подарок, который я купила для твоей мамы, а тебя нет, — жалуется девушка.

— Мне пришлось отъехать.

— Когда ты вернёшься?

— Не знаю. Не жди меня. Встретимся вечером за ужином, — отключаю телефон, вспомнив о том, что сегодня у мамы день рождения. Там-то я и смогу поговорить с отцом с глазу на глаз.

Повернувшись, окидываю скамью примирения взглядом. Имена на ней — точно такие же, как на стене моего дома. Я был здесь. Вероятно, со своей девушкой. Возможно, даже с той, с кем познавал все прелести взрослой жизни и которую отчаянно пытался вспомнить всё это время листая социальные сети.

Препарат, назначенный психиатром, действует. Мозг расслабляется. Тревога и волнение стираются, оставляя глухую пустоту.

Нужно купить маме подарок, чтобы создать хотя бы видимость того, что мне не всё равно на её праздник.

Ассоль

— Ушел, — сообщает папа, вернувшись