Магическая уборка и прочие неприятности - Глория Эймс

— С удовольствием, — принимаю предложенный мне локоть, и мы выходим на улицу.

До кафе идти совсем немного — оно в соседнем здании. Немного колеблюсь с заказом — на витрине самые разнообразные пирожные, и ни одного я не пробовала. В приюте нас, разумеется, подобным не баловали, а доедать со стола Гиргайлов мне претило. Дорт, уловив мое замешательство, выбирает сам.

И он угадывает — бисквитное пирожное с кремом и прослойкой из кисловатого желе, все как я люблю. Хотя откуда мне знать, какие именно пирожные мне нравятся? Но гоню эту мысль, ведь сейчас очень важно обсудить все тонкости нашего контракта.

Мне нравится хватка и логичность Дорта. Он предлагает на постоянной основе проводить уборку помещения, где принимают небольшие посылки. Там часто натоптано, посетители жмутся к стене, чтоб разойтись, поэтому стены в нижней части нужно не просто очистить, а обработать слоем магической защиты от новых загрязнений. Все это и много других нюансов мы увлеченно обсуждаем, пока вдруг разговор не меняет русло.

— Как вам вообще пришла эта идея? — заинтересованно спрашивает Дорт.

— Сама не знаю. Просто показалось, что будет неплохо заняться чем-то подобным.

— По правде, вы меня все больше восхищаете, — говорит он, и звучит это так искренне, что я невольно краснею. — Вы очень рассудительны для своих лет.

Отложив вилочку для десертов, он мимоходом задевает кончиками пальцев салфетку, на которой лежит моя ладонь. Вроде бы и не дотронулся — а прикосновение передается через потянувшуюся за пальцами ткань. И вот очередная пунцовая волна пробегает по моему лицу, я это чувствую. Но даже смущение почему-то не мешает наслаждаться моментом.

Однако вдруг мой взгляд падает на его наручные часы. Подскакиваю, как ужаленная:

— Мне пора! Завтра начинаем!

Быстро шагаю по вечерним улицам со всей скоростью, которую только можно счесть приличной для одинокой молодой девицы. Влетаю в нашу контору и обнаруживаю, что Ида тоже времени даром не теряла.

Глава 14. Первый доход

Ида, сидя в кресле за столом, листает газету и жует пирожок. К счастью, догадалась не ждать меня и перекусила. На стеллажах, доставшихся от прежнего арендатора, она художественно разместила часть наших средств для уборки. Выглядит довольно солидно.

— Почти сразу после твоего ухода заглянул торговец из лавки напротив, — начинает рассказывать Ида. — Он продает ткани. Его так впечатлили наши ламбрекены, что он заказал сделать такие же — для примера, как можно использовать его товары. И попросил сделать на них напыление от пятен за дополнительную оплату. В общем, вот, — Ида выкладывает на стол монеты. — Наш первый заработок. Три с половиной дамона.

— Ну, по правде, это же ты заработала, — возражаю, пододвигая монеты к ней.

— Если мы уж начали совместное дело, то и делиться должны всем, — мотает головой Ида. — Я бы не получила этот заказ, не сиди я в конторе, которую сделала ты на свои деньги. Так что предлагаю потратить их с умом. На один дамон закажем дополнительную рекламу, ты не против?

— Согласна, она не помешает.

— Один дамон потратим на метелку потрясающей конструкции — я сегодня в лавке по соседству присмотрела, — продолжает Ида, хитро улыбаясь, — а на оставшиеся полтора дамона сейчас нормально поедим в ресторанчике, что открыт ниже по улице. Все равно ужин в пансионе мы пропустили, а отпраздновать как-то начало нашего дела все-таки нужно.

— Ты поразительно мудро для своего возраста рассуждаешь, — одобрительно смотрю на подругу.

— Да ладно, говоришь, будто ты меня намного старше, — смеется она. — Две недели — не такая уж пропасть!

— И то правда, — соглашаюсь, поймав себя на том, что чуть не проговорилась.

Вряд ли я когда-нибудь смогу рассказать о своем попаданстве даже девчонкам. Слишком уж странная история. Пусть лучше считают меня не по годам умной и пробивной девицей. В общем-то, мы, приютские, все такие.

В ресторане нас обслуживают немного недовольно. Кажется, они собирались закрыться, а тут мы нагрянули. Но явно ничего не выказывают, а после того, как делаем заказ, и вовсе начинают уважать. Мы же не булочек поесть заскочили, а хотим полноценный ужин. Нам приносят дымящееся жаркое с превосходным гарниром.

— Не думаю, что в пансионе нас будут так кормить, разве что по праздникам, — предполагает Ида, отрезая себе кусочек мяса.

— Да, у них там поскромнее, — соглашаюсь, уже прикидывая, когда же наш доход позволит питаться исключительно в ресторанах.

— Ну, чтоб каждый день доход был больше расхода, — Ида понимает стакан с морсом.

— Поддерживаю, — наши стаканы звонко встречаются в воздухе.

Не чуя под собой ног, возвращаемся в пансион, пропустив не только ужин, а вообще все на свете. Хозяйка уже спит, я отпираю входную дверь своим ключом, и мы тихо, на цыпочках пробираемся в комнату.

Ида по-прежнему прижимает к себе чемодан, с которым утром вышла из приюта — еще бы, ведь там не только все ее вещи, но и оставшиеся деньги. А от этих денег зависит наше будущее.

В комнате она наконец-то отпускает чемодан и садится на заранее подготовленную вторую кровать:

— Как мягко! Никогда на таком шикарном матрасе не спала!

Она не привыкла к роскоши — дочь разнорабочих, очень рано осиротевшая и попавшая в не самый худший приют лишь благодаря удивительному магическому таланту.

— Представь, что через пару лет мы сможем позволить себе гораздо лучшие матрасы, — мечтательно растягиваюсь на своей кровати.

— А здесь что? — Ида идет к узенькой двери напротив входа, открывает и охает: — Отдельная ванная? И с окном?! С ума сойти! Да если бы ты мне сразу сказала, что так жить будем, я бы из приюта вместе с тобой в один день ушла! Уж не знаю как, но точно ушла бы! Сбежала бы!

— Нет, всему свое время, — смеюсь, наблюдая за ее восторгом. — Ладно, пора уже спать, а то всех перебудишь своими криками.

Мы готовимся ко сну, делясь мечтами и планами.

Но стоит мне лечь, как необъяснимая тревога снова охватывает меня. Как будто за всеми сегодняшними делами и успехами я упустила что-то важное. Что-то действительно значимое для дальнейшего