Боготворимая вервольфом - Эми Райт

Мое тело мгновенно начинает меняться. Кости хрустят, и жгучая боль на мгновение перехватывает дыхание. Конечности удлиняются. Я сгибаюсь вперед. Вскоре я уже свернулся рядом с ней в массивной звериной форме, к которой уже почти привык.

Я оглядываюсь и вижу, что она наблюдает за мной. Она делает шаг вперед, кладет руку мне на голову между ушей.

— Хорошо. А теперь полностью. Перестань бороться.

Я закрываю глаза. Это не сработает.

— Я не борюсь.

Рука Кейт движется по моей голове с удивительной нежностью.

— Борешься. Но это часть тебя. Эта форма, и волк, и человек.

Я рычу. Не должна. Моя жизнь не должна была сложиться так.

— Она прекрасна.

Ее слова вырывают меня из надвигающегося ментального ступора. Я резко вдыхаю.

— Бьюсь об заклад, твой волк тоже прекрасен.

Она считает меня прекрасным? В таком виде?

Этого не может быть. Просто я инстинктивно знаю, что она не стала бы лгать. Если она может находить меня прекрасным в таком виде, то уж наверняка полюбит и моего волка. Если он у меня есть. Впервые в жизни это кажется возможным. Если сосредоточиться, я чувствую его ожидание под поверхностью. Возможно, он ждал все это время.

— Чувствуешь его?

Я киваю. Уходя внутрь себя, я вызываю внутреннего волка. Существо, которое меньше моего нынешнего размера и грациозно сложено. Это превращение иное. Это скольжение в другую форму. Когда я открываю глаза, я смотрю на Кейт с нового угла.

Она улыбается мне.

— Вот.

Твою мать.

В этой форме мой нос находится на уровне ее живота. Если я опущу голову…

Я тычусь носом в ее киску еще до того, как осознаю, что делаю. Это инстинкт. Ее запах — совершенство. Он зовет меня. Моя пасть приоткрывается, и я провожу языком по шву ее джинсов, пытаясь получить больше.

— Лежать, мальчик.

Я не могу остановиться. Я лижу ее, подталкиваю, почти сбиваю с ног.

— Я сказала, хватит!

Из меня вырывается рык. Моя кожа дрожит. Тело сковывает. Следующее, что я понимаю, моя новая форма разрывается, и я снова возвышаюсь над ней в форме чудовища.

9



Кейтлин

Одно мгновение я отталкиваю серую морду прекрасного волка, тычущуюся мне в промежность, и вот уже я на спине, прижатая к земле восьмифутовым рычащим человеком-волком.

— Моя, — его губы оттягиваются от челюстей, обнажая острые зубы. Слово, сказанное рычанием, резонирует вдоль позвоночника и проникает в самую глубь, отчего я становлюсь настолько мокрой, и знаю — он это чувствует.

Я хватаю цепь, волочащуюся по земле рядом, и дергаю ее со всей силы, достаточно, чтобы активировать скрытую магию, которую я в нее ранее вложила. Она сжимается вокруг его шеи.

Рис взвизгивает.

— О, нет, так не пойдет, — я ухмыляюсь. Вот он, зверь, которого я помню. Тот, с кем — я не могу это отрицать — хотела поиграть снова. — Если уж на то пошло, ты мой.

Используя цепь, я выбираюсь из-под него и меняю наши позиции так, что теперь стою над ним.

Он смотрит на меня снизу вверх, но не пытается снова одолеть.

— Да, — его уши насторожились, а хвост слегка вильнул.

Я фыркаю.

— Тогда возьми себя в руки и превратись обратно в человека, и, может быть, ты получишь право вылизать мою киску.

Его пасть раскрывается, и наружу свешивается длинный язык. Настолько длинный и толстый, что меня искушает сказать ему не беспокоиться о превращении, но мне нужно отстоять свою позицию. У него больше контроля, чем он думает.

Рис скулит. Затем его кожа перекатывается волнами, а тело сжимается. В следующий миг передо мной на коленях стоит стройный мускулистый голый мужчина.

— Ты это серьезно?

Я сверлю его взглядом.

— Думаешь, я бы иначе это сказала?

Он усмехается.

— Нет, мэм, — он бросается на меня и поднимает через плечо, прежде чем я успеваю сообразить, что он делает.

Я собираюсь отчитать его. Обычно я терпеть не могу, когда со мной так обращаются. Но что-то в его мальчишеском энтузиазме очаровательно, и мне не противны его руки на мне. На самом деле, мне не противно ничего из этого.

Он врывается в хижину, ногой захлопывает дверь за собой и швыряет меня на кровать.

Я смеюсь, сама не зная над чем, пока он проворно справляется с ширинкой моих джинсов.

Я даже приподнимаю бедра, чтобы помочь ему стянуть их.

Он не утруждает себя тем, чтобы снять мои ботинки. Просто стаскивает джинсы до лодыжек, ныряет под них и с глухим стоном погружает лицо в мою киску.

Я задыхаюсь, пока он пожирает меня. Инстинктивно я направляю его голову руками, ведя к нужному месту. О, как же я люблю, что у него длинные волосы, за которые можно тянуть. Еще одна вещь в нем, которая мне нравится, хотя не должна. Таких вещей уже слишком много.

Я стараюсь не думать о волчьей ухмылке, озаряющей лицо этого мужчины, или о огромном лохматом существе внутри него, которое смотрит на меня как на свой последний ужин.

Блять.

Его язык скользит по клитору. Он посасывает его, покусывает и целует, уделяя внимание всей моей киске. Затем я возвращаю его к сладкому месту над клитором.

Я слаба рядом с ним. Слишком сильно опускаю свою защиту. Мы оба тяжело дышим. Моя пизда сжимается. Я уже слишком близко к краю, и это тревожит.

Внезапно мне становится страшно от того, что произойдет, если я снова позволю ему довести меня до оргазма.

Отдергивая его голову, я останавливаю его.

— Достаточно.

— Еще!

Я грубо беру его лицо в руку, слегка вонзая в щеки короткие черные ногти.

— Я сказала, достаточно. Теперь я хочу, чтобы ты лег лицом в матрас и раздвинул для меня эту задницу.

— О, да, — его короткий вдох и тихий смешок заставляют мое нутро сжаться.

Послушно он взбирается на кровать и подставляет мне свою задницу.

Вся картина слишком мила. Уютная хижина, открытый огонь, зимний лес за окном. И этот великолепный оборотень, согнувшийся для меня.

Черт его побери, даже его задница симпатичная. Подтянутая и округлая, и даже ухоженная. Он, может, и зверь, но побрил яйца, что не остается незамеченным, пока я пытаюсь оторвать взгляд от его тугой мошонки и длинного твердого члена, свисающего между бедер.

Я выползаю из джинсов, оставляя на себе футболку и носки — здесь, блять, холодно. В камине догорают угли, и в хижине нет другого отопления. Я