Хочу твою... подругу - Мария Зайцева

Сейчас тоже ощущение, что в лесу нахожусь.

Выдыхаю, прячусь от любопытных родственных глаз за пушистой туей, смотрю на экран.

Написал.

Опять.

Зачем?

Сам же перестал отвечать в прошлый раз!

Три дня назад это было. Три.

Не то, чтоб я считала, но… Ладно, чего уж там. Считала.

Дура потому что.

И фотку ему отправила. Четкую.

С размазанными по щекам слезами.

Выцеливала селфи, выделывалась, ракурс выискивала поинтересней… Ну не дура ли? Определенно…

Бабушка не права, я явно не в нее. Она бы, наверно, сразу дала понять этому маньяку, что не стоит ей командовать. Не выйдет, вернее.

А вот со мной у него вышло. И прямо сразу как-то вышло, надо же.

Сейчас, три дня и много-много потерянных нервных клеток спустя, я понимаю, что Джокер полностью меня подавил. Под себя уложил и поимел.

Не физически, хотя и до физики, если б не испуганная, но настырная Машулька, дело бы дошло. Но Джокер и без того справился. Ментально поимел. В мозг.

А это — куда обидней.

После отправленного ему фото, я ждала продолжения. И даже… Черт, я даже хотела его, это продолжение!

С волнением, с дрожью в пальцах и коленях.

И не умываясь.

Потому что ему нравится, когда девушки плачут.

Ждала, ждала…

А он больше ничего не написал.

Ничего!

Не!

Написал!

Вот козел же!

После получаса ожидания, я порывалась ему написать что-то остроумное и гневное, потому что я умею писать остроумное и гневное…

Но, блин… Так и не придумала, что! Это же надо! Я! И не придумала! По этому поводу я еще больше разозлилась, отключила полностью телефон, переставила симку из нового в тот, что едва живой был, умылась и легла спать.

И следующие дни до конца учебной недели занималась тем, периодически поглядывала на экран, ожидая неизвестно, чего.

Хотя уже понятно было, что Джокер — обычный интернетный дрочер, получил мою фотку, типа, победил, и угомонился.

Против этой теории активно выступало мое чутье, а еще то, что он, по идее, мог меня силой взять в машине, и фиг бы царапанье Машульки в стекло его хоть как-то тормознуло. Но не взял.

Почему-то.

Не мог?

Судя по тому, что в меня упиралось во время нашего дикого поцелуя, очень даже мог.

Но не стал.

Гад.

Молчал-молчал… Пишет теперь…

«Что с моим подарком?»

Ни тебе «здрасте», ни тебе «в зад поцелуй»... С ноги заходит опять.

«Ничего»

«Не понравился? Модель не подходит?»

«Даритель не подходит»

«Кто сказал?»

«Я сама так думаю»

«Зря»

Вот ведь…

Может, не отвечать?

— Да ты меня всю жизнь учишь, мама! — доносится до меня голос мамы.

— Если бы я тебя не учила, то у тебя бы даже Аленки не было! — наставительно отвечает ей бабушка.

Ой, бли-и-ин…

Завелись опять…

Вот любят ведь друг друга, и все равно грызутся невозможно как.

Еще и этот… Зря… Что тебе зря?

«Что зря?» — не выдерживаю я.

«Думаешь зря»

Чего?

Офигел?

«Не думай»

Еще лучше. Шовинист у нас тут подъехал. С маньяком и извратом — прямо комбо.

Вот бабушка обрадуется, что я ее заветам следую…

«Ты — шовинист? Женоненавистник?»

«Реалист. И женщин люблю. Думал, ты заметила»

«Не особо»

«Странно. Значит, плохо старался. Сейчас приеду, попробуем снова»

«Приезжай»

Мне становится смешно. Приедет он.

Три раза ха-ха.

Я никому не говорила, что уехала из города, телефон, его подарок, оставила в общаге, закрыла на замок в шкафу, так что интересно прямо будет посмотреть, куда это он приедет… Если вообще приедет.

На кухне все успокоилось, судя по мирному ворчанию бабушки и смеху мамы.

Можно идти обратно.

Подождав еще минут пять, но так и не дождавшись ответа, я усмехаюсь.

Вот так, неожиданный ход сделаешь, и мужик теряется. Хотя, этот вряд ли потеряется… Но и меня не найдет.

От областного центра, где я сейчас учусь, до моего родного города, три часа езды на электричке.

На улице стремительно темнеет и холодеет, и я захожу в квартиру.

Мама с бабушкой мирно пьют чай с пирогом и настоечкой, которые бабушка умеет делать виртуозно.

— Садись, милая, — приглашает бабушка, — попробуй мою новенькую. Тут рябинка.

Сажусь, пробую.

Реально, интересно. Терпко и сладковато.

Крепко.

— Не хватает чего-то, как мне кажется…

Бабушка с мамой принимаются обсуждать варианты настоек, а я пытаюсь успокоить дрожь в пальцах. Надо же, простая переписка из колеи выбивает…

Хотя, то, что произошло со мной за последнее время, тоже не сильно типично. Так что переписка — это не самый хреновый вариант, да?

Экран телефона загорается, когда на город падает жесткая темнота.

«Выходи»

Глава 8. Поздно

У меня реально пальцы начинают подрагивать, когда вижу это сообщение.

«Выходи».

Куда?

Больной, что ли?

В общагу прикатил?

Точно, больной…

Тусит там сейчас прямо под окнами на своей понтовой тачке. Девочек местных будоражит.

— Ты чего бледная? — мама, наконец, обращает внимание на мой вид, — настоечка не пошла? А я тебе говорила, — смотрит она на бабушку, — что много спирта! С ума сошла, это прямо сивуха же!

— Сивуха? — ожидаемо взвивается бабушка, — да что ты понимаешь? Да у меня ее Николай Степанович попробовал, и до сих пор под впечатлением!

— То-то, я смотрю, не заходит давно! — язвит мама, — не в больничке ли валяется, под впечатлением до сих пор?

— Вот ты засранка!

— Нормально все с настоечкой, — бормочу я, — вот, очень вкусно…

И дергаю еще стопарик, чтоб прекратить очередную назревающую ссору. Мама с бабушкой без них, как без пряников, прожить не могут.

Моя реальность, блин.

Потому я сюда и приезжаю не особо часто, хотя люблю их без меры, конечно.

— Вот! — бабушка внимательно смотрит на меня, словно пытается отследить путь своего шедевра по организму, а затем, удовлетворившись наблюдениями, наставительно поднимает палец, — видишь! Устами младенца!

— Нечего младенцу спиртное вкушать, — решает мама, — иди, приляг, моя хорошая.

Я послушно поднимаюсь и иду в комнату.

И там, конечно же, не ложусь, но стремительно топаю к окну…

И чуть ли не взвизгиваю от ужаса: на нашей закрытой парковке, куда посторонним въезд вообще запрещен, и на моей памяти это правило ни разу не менялось и