Маленькое чудо - Мелисса Джеймс

Джерри накормил коров, загнанных под большой навес, и проверил, хорошо ли заперты ворота, в исправности ли пожарная сигнализация. Приближалась буря. Направляясь обратно к дому, он думал о том, как вернуть Анну к прежней жизни.

Ее слова, словно колокол, звенели в его голове: «Разговаривать с тобой — это вступать в борьбу, которую я уже проиграла». Да, теперь он понимал, что она чувствовала. Возможно, в своем стремлении победить любой ценой он оставил ее страдать в холодном одиночестве? Возможно, он не понимал боль ее потери и, хуже того, не замечал?

Он вошел в дом через заднюю веранду и направился на кухню. С утра во рту у него не было ни крошки. Анна обычно не готовила, но она могла приготовить стейк и салат, когда миссис Баттон болела, так почему же сейчас она?..

Отдаленный детский плач дал ему ответ. Джерри прошел в комнату для гостей, где Анна спала так много месяцев. Сумки ее, не распакованные, стояли на полу, но детские вещи были все разложены. Почему она не хочет вернуться в их комнату? Он сдержал желание схватить ее вещи и отнести их туда, где им и следовало быть.

И тут же он забыл о своем намерении. Держа в руках ребенка, неловко пытаясь успокоить его, Анна нервно расхаживала по комнате, и вид у нее был совершенно измученный. Малышка не переставала плакать.

— Может, мне подогреть бутылочку? — спросил он.

— Я предлагала ей еду, поменяла подгузники. У нее нет жара или чего-то подобного. Я попыталась поиграть с ней, пела ей песни… Я не знаю, что мне делать… — всхлипнула Анна.

Нахмурившись, он взглянул на девочку. Вряд ли Мелани хотела спать, ведь в самолете она хорошо выспалась.

— Как ты думаешь, сколько ей месяцев?

Анна резко повернулась к нему, раскрасневшаяся и похорошевшая.

— Рози стала приходить ко мне три месяца назад, и малышке было… — Анна нахмурилась, с отчаянием взглянув на девочку: лицо ребенка покрылось пятнами, а крики стали еще более пронзительными. — Наверное, месяцев шесть. Но почему ты об этом спра…

— В этом возрасте детей кормят протертыми бананами и овощами.

— Я кормила ее сегодня утром, — раздраженно ответила Анна.

— Помню, мама кормила моих братьев и сестер на ночь протертым бананом с добавлением яблока. Она говорила, что дети от этого лучше спят. И если ребенок к этому привык, он будет капризничать, если не получит фруктового пюре. Бананы должны быть мягкими и сладкими, но без черных пятен. Не волнуйся, Анна, мы потрем яблоко, если бананы окажутся слишком твердыми или перезрелыми.

— Они все в черных пятнах, они перезрели! — возвысила голос Анна, пытаясь перекричать ребенка, которого безуспешно пыталась укачать. — Боже, что же сегодня происходит?

— Не волнуйся. — Джерри схватил красное яблоко и терку. — Я делал это сотни раз для своих братьев и сестер. Пять минут — и я гарантирую, что Мелани будет счастлива.

Анна дотянулась одной рукой до маленькой кастрюльки.

— Сколько воды тебе нужно?

Быстро очищая яблоко, он сказал:

— Двести граммов, и выключай огонь, как только пюре вскипит. А пока… — Он залез на полку, где в детстве хранил свои сладости, и достал оттуда сухой бисквит.

— Вот, дай ей. — Он протянул его Анне.

Она усмехнулась:

— Ты, наверное, отчаянно хочешь тишины.

И как ей удавалось сводить его с ума одной лишь своей улыбкой? Анна возбуждала его так, как ни одна другая женщина.

— Отчаянно хочу, — согласился он, улыбнувшись ей в ответ и гадая о том, заметила ли она его возбуждение.

— Ребенок шумит громче, чем городская улица.

— Уже не шумит, — тихо сказала Анна, когда девочка схватила бисквит и мгновенно засунула его к себе в рот. Она что-то залопотала, и на личике ее появилось такое блаженство, которое могут испытывать лишь младенцы. — Спасибо.

Джерри пожал плечами, ощущая себя полным негодяем. Анна думала о ребенке, в то время как он думал о том, как затащить ее к себе в постель…