Маленькое чудо - Мелисса Джеймс

— То, что я хочу, в этом сценарии, похоже, не учитывается, не считая Джарндирри.

В его голосе послышался едва скрываемый сарказм, и от этого в Анне снова вспыхнул страх. Она увидела, как нахмурилось его лицо, и услышала, как участилось его дыхание. Ужаснувшись тому, что она предложила мало, Анна взволнованно добавила:

— Клянусь, если ты сделаешь это, я отдам тебе все, что ты захочешь. Ты будешь свободен и сможешь… — Она задохнулась и выдавила из себя слова: — Сможешь иметь детей от другой женщины. Я отдам тебе Джарндирри и все деньги. Мне это все не нужно. Мне нужна только Мелани.

Джерри подошел к окну и взглянул на небо, где собирались грозовые тучи. Надвигался шторм.

— Спасибо тебе. — Это было все, что вымолвил он.

Два слова, наполненные холодной иронией. И эти два слова звучали как обвинение.

Анна вспыхнула:

— Я всего лишь стараюсь быть честной. Если ты будешь честен по отношению к самому себе, ты поймешь, что я права. Ты захотел меня лишь потому, что я была частью твоего договора с отцом. Он сказал, что если ты женишься на мне, то будешь совладельцем Джарндирри. Ну а теперь я отдаю тебе то, что ты всегда хотел, без всяких условий.

— Я женился на тебе не из-за этого! — Джерри повернулся к холодильнику, достал молоко. — Думаю, ты была права в тот день, в больнице. Если ты думаешь, что Джарндирри — это все, что я хотел, ты совсем не знаешь меня. — Он взял сахарницу. — Один кусок сахара, как всегда, или ты поменяла свои привычки?

— Да, один, — вздохнула она.

Молчание становилось невыносимым. Джерри налил в чашку кофе, размешал в ней сахар, добавил молоко. Лицо его ничего не выражало — как и в тот день, когда отец сообщил им о своих планах в отношении их. Он хотел, чтобы Джерри женился на его дочери и они совместно стали владеть Джарндирри.

И Джерри сказал слова, которые она от него совсем не ожидала услышать.

— А ты знаешь, что Брайс предлагал мне жениться на Ли? — спросил он, протянув ей чашку кофе.

Анна, сделав глоток, чуть не поперхнулась:

— Что?!

— Когда тебе было пятнадцать, а Ли — восемнадцать, он сказал, что, если я женюсь на Ли и избавлю его от присмотра за ней, я буду иметь все.

Анна нахмурилась. Отцу надо было образумить дочь, прежде чем она натворит глупостей и обесчестит имя Каррен.

— И что?..

Джерри пожал плечами:

— Ты можешь сама догадаться. Ведь ты знаешь Ли.

Анна, представив себе реакцию сестры, усмехнулась:

— Она взорвалась, послала отца ко всем чертям… и тебя тоже туда же, если ты подумал, что ее можно преподнести кому-то на тарелочке с золотой каемочкой.

Он приподнял брови:

— Ах вот ты о чем… но ты упустила одну маленькую деталь.

— Какую же? — поторопила Анна.

Они взглянули друг на друга… И она увидела его пронзительные серо-голубые глаза. Губы Джерри изогнулись в чувственной полуулыбке, и она почувствовала, как тело ее разгорелось в ответ. Она не могла отвести от него глаз: дыхание ее стало коротким и прерывистым. Он не шевелился… ему не надо было шевелиться. Когда он смотрел на нее так, она всегда сама шла к нему…

«Как легко ему было со мной. Любящая жена и Джарндирри — все преподнесено отцом на тарелочке. Один поцелуй, одно прикосновение — и я была полностью в его власти».

— И?.. — задыхаясь, выговорила Анна, приказав себе не двигаться. Сердце и разум противились телу, которое внезапно напомнило ей, что она все еще женщина.

— И мы после этого весело смеялись. С того времени, как я приехал к вам, мы стали братом и сестрой. И больше ничего.

— Действительно? — Анна попыталась непринужденно фыркнуть, но голос ее сорвался. — Вы всегда прекрасно ладили друг с другом.

— Во всем, кроме одного. — Медленная улыбка возникла на его лице, и Анна почувствовала, что хочет прикоснуться к нему. Отчаянно, до боли. Возможно, она и не любила его, но он знал, как возбудить ее, доставить ей удовольствие. — Она меня не хотела как мужчину. Однажды мы попытались поцеловаться, и закончилось это тем, что оба валялись на земле от смеха. — Он усмехнулся. — Она вытерла губы и сказала: «Послушай, это все равно что целоваться с братом».

— И тебе понравилось это? — медленно проговорила она.

Он сделал к ней шаг — как хищник, подкрадывающийся к жертве, — и все слова, которые она хотела ему сказать, испарились из ее головы. Анна смотрела, как он приближается к ней, и тело ее стало живым, горячим. У нее отнялось дыхание, груди напряглись, а руки потянулись навстречу ему…

— Поцелуи Ли стали для меня одним из самых счастливых воспоминаний. Тогда я понял, что обрел сестру… и понял, что никогда не обижу ее.

— А потом?

— А потом, через три недели, я нашел тебя в стогу сена, спрятавшуюся от Ли, у которой ты стянула плитку шоколада, — тихо сказал он, и глаза его вспыхнули чувственным огнем.

…Увидев Джерри, она отчаянно прошептала ему: «Не выдавай меня Ли!» Он смотрел на нее несколько секунд, и в глазах его был молчаливый вопрос. Рассмеявшись, Анна протянула ему шоколад, предлагая разделить с ней добычу. А он, склонившись к ней, сказал, что она испачкала шоколадом лицо — и прикоснулся губами к ее губам, слизав языком сладкие пятна. Она мгновенно забыла о шоколаде, о соломе в своих волосах; обхватив его шею руками, она поцеловала его в ответ, переступив невидимый порог, отделявший девочку от женщины.

Потом Джерри не целовал ее долгое время — Анне было всего пятнадцать, а ему — восемнадцать лет. Он постоянно возбуждал ее своими горящими взглядами и невысказанными обещаниями, тихим шепотом на ушко и интимными шутками, когда они оставались одни. Но когда Анне исполнилось восемнадцать лет, он подарил ей прекрасное бриллиантовое кольцо, сделанное на заказ, протанцевал с ней весь вечер на ее именинах, а потом увел на верхнюю веранду и снова поцеловал ее: на этот раз долгим и страстным поцелуем, крепко прижав к себе.

«Я собираюсь жениться на тебе», — прошептал он ей в ухо, после получаса ослепляющих, головокружительных поцелуев, и романтически настроенная девочка, которой она тогда была, даже не подумала ему возражать. Когда они вернулись в дом, на левой руке ее сверкало бриллиантовое кольцо, и празднование ее восемнадцатилетия превратилось в празднование ее помолвки.

Они поженились через четыре года — после того, как Анна окончила университет по требованию отца. Она разрывалась между желанием преподавать и стремлением быть с мужчиной, которого обожала.

Она никогда не целовалась ни с кем другим и не хотела этого. С тех пор как она увидела его, она потеряла себя. С того момента, как он поцеловал ее в стогу, его желания стали ее желаниями, его слова — ее словами.

А затем этот мир, наполненный прекрасными мечтами, в одночасье разрушился. Когда она вернулась из больницы, Анна почувствовала, что в душе его медленно зреет буря. Но хуже всего было то, что он ничего не говорил. Джерри хотел, чтобы говорила она, и только то, что он хотел слышать. А она знала, чего он хочет: чтобы она справилась со своим горем, чтобы снова улыбалась, и смеялась, и снова стала чувственной и жизнерадостной женщиной, которой когда-то была…