Следы на стекле - Олич Кода

Он устроился на завод примерно полгода назад, и почти сразу у них с мамой закрутился роман, который они до последнего скрывали. А дело всё в том, что моя мама значительно старше дяди Вити, и она очень долго этого стеснялась. Я сама узнала об их отношениях несколько месяцев назад, когда меня поставили перед фактом, что мы переезжаем в Н-ск.

К сожалению, я не могу за них порадоваться, и это не потому что я такая махровая эгоистка. И даже не из-за папы. Просто мне ужасно не нравится этот мой потенциальный отчим.

Вот не знаю... Он мне неприятен. С самого начала не понравился. Хотя он, кажется, старается для мамы… Дарит подарки ей всякие, цветы… Но как-то это всё не по-настоящему…

Цветы уже подвядшие, игрушки как из автоматов… да и зачем они, в принципе…

В общем, я не могу конкретно объяснить, чем мне не угодил этот дядя Витя. Всё вроде нормально в нём, но интуитивно я не перестаю ожидать от него подвоха.

Как и сама мама, видимо, раз уж теперь ежедневно убегает с работы в обед...

Смотрю на своё отражение в потухшем разбитом экране, пока боковым зрением не обнаруживаю, что я не одна. В метре от меня точно в такой же позе стоит и курит какой-то рослый парень в светло-сером худи и шортах, предупредительно выпуская дым в сторону.

— Привет, — здоровается он, и я тут же узнаю этот тёплый прокуренный голос.

— Привет, — отвечаю нерешительно, отчаянно пытаясь вспомнить имя своего безымянного одноклассника.

Того самого, который везде и всюду рядом с Клоуном, и чью ссору с той самой Наташей я наблюдала уже больше часа назад.

Интересно, давно он здесь?

— Я Артём. Но можешь, как все, называть меня Севой.

Скромная улыбка озаряет его приятное лицо, делая его ещё более приятным и открытым. Это сразу вызывает доверие, и я немного расслабляюсь.

— А я Женя.

— Ну да, я помню.

К моему удивлению, он, слегка хромая и шаркая тапками на босу ногу, спускается с крыльца и относит огрызок сигареты в стоящую поодаль урну, затем возвращается и, продолжая жутко мило улыбаться, возобновляет наш разговор:

— Ты чего, здесь живёшь? А мы думали, ты из Архангельского.

Мы?.. Кого это он имеет в виду?

— Нет, я живу в Н-ске, только на другом конце города, в районе станции. А здесь… — я вдруг понимаю, что мне не хочется говорить ему о Валентине. В принципе, не хочется вспоминать о нём. — Просто немного заблудилась.

Пожимаю плечами и сама улыбаюсь так широко, как могу сейчас.

Иногда лучше выглядеть дурочкой, чем дурой.

— Может, тебя проводить?

— Давай.

— Не вопрос. Только погоди, ща обуюсь…

Честно говоря, я даже рада, что Артём вызвался меня провожать. Тем более, что я действительно боюсь заплутать в незнакомом районе. К тому же, как я успела заметить, он довольно чуткий и доброжелательный собеседник, а мне сейчас просто жизненно необходимо отвлечься от дурных мыслей.

Глава 13

Женя

— Как тебе наша школа? — спрашивает Артём, когда мы с ним, уже переодетым в спортивные брюки и кроссы, отправляемся по обещанному «короткому» пути до станции.

— Школа как школа, — пожимаю плечами я и, чтобы не показаться занудой, тут же переключаю его внимание: — Я, кстати, часто здесь бывала, я имею в виду в городе, но в вашем районе, кажется, ни разу… Он же «Южным» зовётся, правильно? — Артём кивает. — А ты давно здесь живёшь?

— Вообще-то с детства. Мы тоже со станции переехали. С «Китайской стены», знаешь? — Он кидает на меня озорной, лучистый, как бы проверяющий, взгляд.

— Правда?! А я как раз теперь там обитаю! Видишь, сколько у нас уже общего!

Во чёрт, что я мелю...

— Ну да… — к счастью, не замечая моей глупости, Артём продолжает чудесно улыбаться. — Земля круглая, город маленький. А почему именно в нашу школу, почему не поближе, в шестую, например?

Я снова пожимаю плечами:

— Не знаю, мне мама сказала, в шестую нас не взяли, а здесь, к тому же, лучшая в городе.

Мы петляем вдоль абсолютно не отличимых друг от друга стеновых панелей, балконов, деревьев, и, признаться честно, второй раз той же тропой я бы точно не пошла.

Тщетно пытаюсь запомнить хоть какие-то ориентиры: вон там вешала — но без того совдеповского ковра я их не узнаю; вон облезлые скрипучие качели с ревущей девочкой…

А между тем, наша непринуждённая беседа с одноклассником перетекает в несколько другое русло.

— А ты ничего вроде такая, — выдаёт он, чиркнув по мне очередным взглядом, теперь, скорее, оценивающим.

И увлекает за собой вниз по заросшему мокрой травой и бурьяном склону.

И тут мне в голову ударяет ужасная, парализовавшая меня на миг мысль. Но, к счастью, додумать я её не успеваю, ведь Артём как раз вовремя исправляется:

— …Общительная. Мы уж думали, ты вообще нас за людей не считаешь.

— Чего-чего?! Погоди-ка… — подцепив под локоть, я разворачиваю его к себе. — С чего вы это взяли? И вообще, кто это — вы? Кого ты имеешь в виду всё время?

От моей внезапной вспышки одноклассник явно теряется. Да так сильно, что сразу же заливается румянцем.

— Ну… Просто ты ж Алекса отбрила…

— И что?!

Моему возмущению нет предела. «Этот Алекс что — пуп Земли?» — думаю я, но вслух произношу не это:

— Вы сразу сделали вывод, что я какая-то зазнайка? А вариант, что он просто не в моём вкусе даже не рассматривается?

Теперь я первой шагаю дальше, высоко поднимая уже промокшие насквозь кеды.

— Что, правда? — удивляется Артём.

— Что правда? Что он не в моём вкусе?.. — от наивности вопроса я сдуваюсь и отвечаю уже со смехом: — Если честно, я его не рассмотрела даже… — и, подумав, добавляю: — Но выскочек я по жизни не люблю.

— Так он… ну, не то чтобы выскочка, — бормочет Артём где-то сзади. — Просто сам по себе такой… весёлый…

Снова резко затормозив, я преграждаю ему дорогу:

— А ты, наверное, хороший друг. — И открыто заглядываю в очень «тёплые» и лучезарные зелёные глаза под каймой пушистых коротких ресниц, какие, если верить одному глянцевому изданию, бывают исключительно у однолюбов.

На что Артём моментом их опускает и ещё сильнее смущается. Это выглядит просто до того умилительно, что за оставшуюся дорогу в пойме реки