Препод. В тени запрета - Ольга Тимофеева

— Мне пора на занятия, — отворачиваюсь от него и высматриваю Варю. Где она застряла? На ее мопеде даже в пробку попасть нельзя. Но машина за спиной не уезжает. Я выдыхаю и разворачиваюсь.

Рокотов, улыбаясь, смотрит на меня. Как будто знает, что я соглашусь, просто ждет.

— Я не кусаюсь.

— Угу, — киваю, — вы только шантажируете.

— После того как целовались, можно уже на “ты”.

— Слушайте, Тимур Константинович, что вам надо?

— Сдавайся.

Я усмехаюсь в ответ и прикусываю губу.

Он слишком хорош, гад, чтобы поверить ему.

Надо уходить.

Отрицательно машу головой и поворачиваю голову в сторону университета. И вижу, как к стоянке подъезжает отец на своем черном внедорожнике.

Вот черт.

Быстро разворачиваюсь и, быстро открыв дверь в машине Рокотова, запрыгиваю к нему и наклоняюсь к нему, пригибаясь.

— Оооо, даже так? — кладет руку мне на голову.

Чего? Извращенец!

Пытаюсь поднять голову, но он держит и не дает подняться.

— Отпустите!

Рокотов запускает пальцы мне в волосы и обхватывает пятерней голову, сжимая попеременно в разных частях.

Мне бы вырваться, а я упираюсь щекой ему в накачанное жесткое бедро.

— Отпустите меня! — пытаюсь вырваться, но он лишь сильнее сжимает, перетекая пальцами на шею и сминая ее.

— Там ректор едет, если увидит меня в вашей машине, меня отчислят.

— Ну, ладно, поверю, — Тимур усмехается и, отпустив меня, трогается с места.

Я аккуратно приподнимаю голову на уровень его груди и вижу, машина отца ещё паркуется, а мы выезжаем через другой выезд.

Только сейчас расслабляюсь и втягиваю знакомый аромат Рокотова. Вся визитка им пропахла.

И я за ночь запомнила, как он пахнет.

Так близко он. Пара сантиметров и вот его губы, которые целовали меня. Щетина в несколько миллиметров, что царапала мне кожу. Короткие волосы, которые даже не помню трогала или нет.

— Не смотри так на меня, я за рулем.

Быстро кидает взгляд на меня и возвращается к дороге.

Я от неловкости момента опускаю глаза и замечаю выпуклость в области паха.

Черт. Как птичка, что встрепенулась от неожиданности, дергаюсь и возвращаюсь на свое место.

— Пристегнись, — ухмыляется мне Рокотов.

Я нервно дергаю ремень. Его от резкого рывка клинит. Снова дергаю. Чуть выезжает и снова клинит.

Мы тормозим на красный.

— Давай помогу, — Рокотов поворачивается ко мне и, будто специально наклонившись к шее, натягивает ремень.

Я замираю и прикрываю глаза, когда чувствую, как ведет носом мне по шее. Шумно втягивает меня. Мой запах. Во мне роем под кожей просыпаются крошечные колибри и разлетаются по венам. Будоражат кровь и трепыхаются в сердце. Хотят, чтобы их выпустили и дали свободу.

— Нельзя на голодный желудок таких девушек в машине подвозить, — шепчет мне и застегивает спокойно ремень.

Я даже в его сторону боюсь повернуться. Как статуя сижу и не понимаю, что это было. Он меня нюхал. Вдыхал.

— Куда мы едем? — аккуратно спрашиваю.

— Позавтракать.

Позавтракать — позавтракать? Или позавтракать… кошусь на его брюки.

Там выпуклость в брюках стала, кажется, ещё больше.

Голодный, это он про что говорил?

— Расслабься, я умотался так на тренировке, что мне не до секса сейчас.

Ещё раз проверяю брюки и только потом поднимаю глаза на Рокотова.

— Но от минета бы не отказался.

— Хах… — на такую наглость да ещё в моем присутствии у меня даже слов не находится.

— Блд, — смотрит на меня, — твои губки созданы для минета, ты это знала.

— Высадите меня!

— Мы ещё не приехали, — спокойно отвечает.

В кармане куртки журчит мобильный.

— Да пошутил я, — успокаивает меня, — в кафе тут недалеко заедем, позавтракаем.

Я сбрасываю Варю.

Мия: “Я опоздаю, скорее всего приду ко второй паре. Скажи, что у меня живот заболел”

Варя: “А у тебя живот заболел?”

Мия: “Нет, всё нормально. Потом”

— Мне на пары надо.

— Ну, ты все равно уже опоздала на них, поэтому едем завтракать.

Тимур паркуется возле того ночного клуба, в котором мы познакомились.

— Идём, — кивает головой на выход и первым выходит из машины.

Я пока отстегиваю ремень, пока собираю свои вещи, чтобы ничего тут у него не забыть, Рокотов уже сам открывает мне дверь.

Но идём мы не в клуб, а в смежное с ним кафе.

Как-то неловко от слова “совсем”.

Как вообще к нему относиться? Он друг отца. Он старше меня. Он мой преподаватель. И чтобы добить, я уже успела с ним поцеловаться, а он не единожды намекал на секс.

— Выбирай, что хочешь, — протягивает мне меню.

Я не сильно хочу есть, но раз уж в таком заведении, то…

— Какао и сырники с молочным соусом.

— А мне.… - отрывает от меня взгляд Тимур, — мне то же давайте, какао и три порции сырников.

— Ого, куда столько влезет.

— Белок нужен после тренировки.

— Так чего ты пряталась от ректора?

— В университете запрещены любые отношения между студентами и преподавателями.

— У нас нет отношений.

— Мы целовались.

— Это не отношения, детка. Это знакомство. Но я знаком с ректором, могу за тебя слово замолвить. Нас не тронут.

— Нет! Лучше не надо. Можешь вообще не говорить про меня? Не хочу даже, чтобы он запомнил мою фамилию.

— Сама все, значит?

— Да. Не скажешь?

— Ну, окей, сама так сама. А чего ты пряталась в клубе? — расслабленно держа руль одной рукой, вполоборота разворачивается ко мне.

— Я там правда не работаю. Я там отдыхала. Клянусь, сердцем матери.

— О нет, — Тимур машет ладонью, — клятвы мне не нужны. Почему пряталась?

— Старый знакомый был с девушкой, я не хотела с ним встречаться.

— Ясно.

— Ваш заказ, — официантка ставит перед нами заказ. смешно так. Крупный бизнесмен предприниматель ест на завтрак тройную порцию сырников с какао.

— Любишь сырники? — накалывает на вилку целый сырник и сразу закидывает в рот.

— Мама любила, но у неё свой рецепт был, особенный. Нигде такого не могу найти, чтобы теперь повторить.

— А сейчас где мама? — спрашивает Тимур и кладет в рот ещё один.

— Мамы больше нет. Некому готовить.

При упоминании мамы по его лицу пробегает мрачная тень, как от неприятных воспоминаний, но он быстро усмиряет все накатившиеся эмоции.

— Почему международные отношения? — резко меняет тему.

— Отец так захотел.

— А ты что хотела?

— Я хотела танцевать.

— Хорошо танцуешь?

— Говорят, что да, — отламываю ещё половину сырника, Рокотов уже расправился с первой тарелкой.

— Покажешь?

— Что показать?

— Как танцуешь.

— С чего это я должна вам показывать?

— Любому творчеству и проявлению нужен зритель.

— Мне и без зрителей хорошо.

— Нравится, как в клубе на сцене танцевали?

— Хорошо двигались и как танцевали нравится, но