Развод. Закон бумеранга - Анна Зубавина

— Варенька, приглашаю завтра на обед! Всех привозите: Кирюшу с Денисом и маму, Татьяну Николаевну. Передайте ей, что возражений не приму.

— А ко скольки? — растерянно пролепетала я.

— Ох, извини, Варя, забыл время обозначить. Старость не радость, — притворно вздохнул он.

— Да вы еще совсем не старый! — возмутилась я.

Филипп Алексеевич польщено рассмеялся.

— Да нет, моя милая. Семьдесят — это солидно. Но я не сдаюсь! — и, спохватившись, уточнил: — К часу дня подам машину. Устроит?

— Самое то!

Следующее утро началось с суматохи.

Вчера, после звонка старого банкира, дети немедленно уселись готовить для дедушки, как они называли Филиппа Алексеевича, подарки.

Кирилл решил подарить ему гусеницу, сотворенную из бумаги и деревянной палочки, а Дениска уселся рисовать Деда Мороза с елкой на плече и мешком подарков. Получилось нечто абстрактное, но что-то мне подсказывало, что дедушка впадет в полный восторг.

Гусеницу я пришпилила на листок цветного картона и подписала: «Дедушке от Кирюши». На рисунке младшего нашла свободное от «ляпов» красок местечко и, обхватив детские пальчики с зажатым фломастером, своей рукой немного убористо и чуть кривовато вывела: «Дедушку с Новым годом и Рождеством поздравляю. Дениска».

Провозились почти до сумерек.

— Дочка, — подошла ко мне взволнованная мама с ярко рдеющим румянцем на щеках. — Я уж и не помню, когда в гости ходила. Да и тебе последние годы не до гостей.

Я перебила:

— Ты про наряды? Вот тоже думаю…

— А чего думать-то? — вдруг рассердилась мама. — Собирайся быстро да по этим своим… бутикам пробегись! Мне на глазок купишь, а себе примерь сначала, продавщицы посоветуют, что да как…

— А ты справишься с мальчишками? — окинула ее тревожным взглядом.

Мама, конечно, окрепла и чувствовала себя неплохо. Но не до такой степени, чтобы до ночи возиться с озорниками внуками.

— Справлюсь, — заверила она. — Осталось только ужином накормить да книжку перед сном почитать.

— Пусть мультики смотрят, включи им на подольше, — сделала я щедрый жест.

Обычно я на ночь читала детям только книжки. Но сегодня можно и исключение сделать!

Я заметалась по дому.

— Сертификаты не забудь! Да подальше убери в сумку-то! — напутствовала мама, озабоченно сдвинув брови.

Я в ответ рассмеялась, махнула рукой и пулей выскочила из квартиры.

* * *

Утро Рождества «порадовало» меня своей суетливостью.

Ехать в гости с пустыми руками мама категорически отказалась:

— Филипп Алексеевич деликатесов и сам купит, а вот пирога моего с капустой вряд ли где попробует.

Пришлось мне к «квашне» встать. Это мамуля так кастрюльку называла, где тесто вымешивалось и подходило.

Но к начинке она меня не подпустила.

Мальчики, наоборот, вели себя подозрительно тихо. Сели на стульчики и сложили руки на коленках. Даже переговаривались друг с другом шепотом.

Удивительно! Первый раз с ними такое.

Но после короткого раздумья поспешила на кухню.

— Детей не узнать, — пристально взглянула на маму. — Ты постаралась, мамуль?

— Запугала, — она и не думала отпираться. — Две попытки визга — по углам. Третья попытка — с собой не берем. Пригрозила няню вызвать и их дома оставить. И вообще, тесту тишина нужна. Иначе… — она многозначительно на меня покосилась. — Давай, иди собой занимайся. Не каждый день к олигархам в гости зовут.

Ровно в час дня автомобиль Филиппа Алексеевича стоял возле нашего подъезда. Кирюша с Дениской вели себя прилично, но забитыми не выглядели: тихо о чем-то интересовались у шофера, с любопытством прилипали носами к стеклам, разглядывая пробегающие мимо нарядные, в праздничной иллюминации, улицы.

Мама, никогда прежде не ездившая в автомобиле премиум-класса, растерялась и всю дорогу молчала, крепко прижимая к себе пирог в специальном контейнере.

Где-то минут через двадцать мы въехали на тихую, судя по всему, тупиковую улочку, застроенную кирпичными двухэтажными особняками.

Мальчики оживились. Ведь они бывали здесь не раз.

— Мама, дедушкин дом последний, — тыкали они в стекло пальчиками. — Там ворота! Большие! А еще там деревья! Дедушка называет их садом!

От восклицаний детей заложило уши.

Я вдруг разволновалась. Мамуля, судя по напряженной позе, тоже, хотя я и не видела ее лица.

Наконец, автомобиль остановился.

Шофер любезно впустил нас в тяжелую металлическую калитку, украшенную витым литьем, и повел к дому по широкой подъездной аллее, тщательно очищенной от снега.

Дом окружал заснеженный парк. Дорожки, выложенные брусчаткой, также тщательно очищенные, с рядами неоновых фонарей расходились от дома радиальными лучами.

Немного поодаль от подъездной аллеи сновали туда-сюда люди со скребками. Они явно очищали от снега лед. Интересно, это пруд или просто залитый каток? Но для кого? Вряд ли старый банкир рассекает на коньках и гоняет шайбу.

А рядом что такое?

Деревянные горки, карусельки, качели разных видов, пара навесов «грибочками»…

Похоже на детский городок…

Но вряд ли в доме Филиппа Алексеевича находится детсад.

А еще… фигурки из снега… а некоторые еще и раскрашенные!

Снеговики с яркими морковками вместо носа и угольками глаз, красавица Снегурочка….Ага, вон, кажется, баба Яга, а вон медведь… А еще… неужели лиса Алиса и кот Базилио из «Золотого ключика»?

У меня перехватило дыхание.

Для кого такое великолепие? Неужели… для моих мальчиков?!

Нелепое предположение тут же превратилось в уверенность. Но холодный рассудок отказывался это принимать. Я не сомневалась, что такое стоит дорого. Похоже, вообще дизайнерская работа.

Почувствовала прикосновение крепкой ладони к своему плечу.

— Не нужно пока привлекать внимание Кирюши с Дениской, — тихо попросил шофер Павел и весело улыбнулся. — Все по сценарию. Филипп Алексеевич аниматоров после обеда пригласил, чтобы они мальчишек развлекли.

— Хорошо, — согласилась я и подняла взгляд на особняк, к которому стремительно приближались.

Двухэтажный дом казался простым, и в то же время добротным.

Дом украшала декоративная кладка из розоватого кирпича. Высокая четырехскатная крыша покрыта красно-коричневого цвета металлочерепицей.

Удивили окна в деревянных рамах. Мы-то привыкли видеть пластик везде и повсюду.

Возле широкого крыльца с пандусом, держась за удобные перила, нас встречал радостный Филипп Алексеевич в коротком расстегнутом пуховике и с непокрытой головой.

При ярком свете морозного дня с легким румянцем на щеках и радостно блестевшими глазами, он действительно выглядел на свои законные семьдесят, а не на почти восемьдесят, каким показался мне в ресторане.

— Дедушка, мы приехали к тебе обедать, — мальчишки кинулись к нему с объятиями. — Не думай, мы не нахлебники! Мы с подарками, — бесхитростно выбалтывали они семейные тайны. — Бабушка с мамой пирог испекли тебе, а мы гусеницу сделали и рисунки нарисовали. Прикольно!

Услышав про «нахлебников», я чуть не провалилась от стыда сквозь землю.

Со значением покосилась на маму. Ну разве можно при детях такое выдавать?!

Но старый банкир в ответ